Плоская крыша, покрытая черным, то ли рубероидом, то ли битумом с ним вперемешку, выступ вентиляционной шахты, да стул. Вот, кстати и винтовка, из которой покойный снайпер так метко палил по шатающимся и смердящим трупам, но где же он сам?

Рывком, выбравшись наружу я перехватил поудобней автомат и тихо переставляя ноги, принялся обходить крышу. Мысль о моторике профессионального бойца, что наверное и салфеткой убить мог, не оставляла меня ни на минуту, заставляя бухать, и так неспокойное сердце. Небольших квадратных выступов, с метр высотой, выходов вентиляционных шахт с узкими зарешеченными окошками, на крыше было четыре. За каждым из них без труда мог уместиться крупный мужчина с автоматом, ну или без него, тут без разницы. В любом случае, если что-то пойдет не так, мне не поздоровится. Резкий, стальной звук, как будто цепь дернули, раздался с дальнего конца крыши и заставил меня рухнуть вниз. Раз, другой, третий, будто большая злая собака, молча, но упорно рвется с железной привязи, но цепь крепкая, не хочет отпускать зверя.

Поднявшись на ноги, я отряхнул куртку и брюки и, огибая источник звука, заглянул за угол. В дальнем конце сидел он. Да, именно сидел, сложив ноги по-турецки и раскачиваясь из стороны в сторону. Крепкий, коренастый, с черными синяками под глазами и отсутствующим взглядом. Звук шел от наручника, которым покойный, видимо перед самым обращением пристегнул себя к кольцу, вмонтированному, зачем-то в крышу, кем-то из строителей. Бешеный, размеренно, будто маятник, раскачивался из стороны в сторону, наручник на правой руке клацал, возвращая шатуна на обратную траекторию, и так повторялось раз за разом. В нескольких шагах от сидящего лежал блокнот, придавленный камнем.

— Эй, — я помахал рукой, осторожно подходя поближе. — Ты меня понимаешь?

Мертвый снайпер на минуту замер, повернув ко мне лицо, и вновь принялся раскачиваться, скрипя железом.

Подойдя к блокноту, я снял с него камень и развернул на первой станице.

«Привет, парни», — начал читать я мелкий убористый почерк, — «Не дождался я вас. Много передумал, многое себе простил, еще за более многое возненавидел, но смерти не боюсь. До конца, правда, не верю, что в мертвяка ходячего обращусь, но если будет такое, не пожалейте патрона. Сам себя убить не могу, так как грех это, а дальше и вовсе не получится. Ключи от оружейки найдете на втором этаже, в двадцать первом кабинете, за сейфом. Зачем их там спрятал, сам не пойму. Если добрые люди придут, пригодится, а уж если злые, то сами найдут, без меня. Спасибо вам, и удачи».

Сердце кольнуло, мерзко так, остро. Человек, или мертвец, сидевший передо мной, был, пожалуй, сильнее всех, с кем мне пришлось пересечься по жизни. Сильнее телом, сильнее духом. Даже умирая, он о других думал, о тех, кто ему правильными казался. Ключи припрятал, винтовку отложил, да еще себя на всякий пожарный наручниками пристегнул, чтобы жизнь живым не осложнять. Вот это человек!

Подойдя еще на пару метров, я присел на колено и попытался поймать взгляд мертвеца. В следующий момент, который я запомню на всю оставшуюся жизнь, шатун вдруг замер и поднял на меня взгляд. Мертвые глаза смотрели пристально, будто сквозь меня, делая в теле дыру, и заставляя кутаться от набежавшего озноба. Рука снайпера, та самая, что не была пристегнула, вдруг медленно поползла вверх и указательный палец нацелился мне в грудь. Секунду, поколебавшись, мертвец согнул руку и уперся пальцем в лоб, потом на меня, потом в лоб и застыл в ожидании.

— Господи. — Я попытался сглотнуть. — Ты… — палец указывал не на грудь, на автомат. Сначала на автомат, потом на лоб. Снова на автомат, снова на лоб. Живой снайпер просил не пожалеть для него патрона, мертвый напоминал.

Несколько раз глубоко вздохнув, я наконец справился с накатившим на меня приступом паники и смог здраво мыслить. Да, черт возьми, не только я. Мертвец сидящий передо мной все понимал. Он не мог говорить, не мог нормально двигаться, по венам его больше не текла кровь, прогоняемая давно уже мертвым сердцем, но он каким-то образом жил. Жил в противоестественной, ужасающей форме гнилого мяса и костей, в его черепной коробке сохранялась мозговая активность, и он хотел умереть.

— Ты стрелял? Нашел его?

Прежде чем спуститься, я подхватил со стула слишком маленькую, на мой взгляд, снайперку и теперь протягивал её через люк в руки девушки.

— Нашел, — кивнул я, и принялся спускаться вниз.

Приняв из моих рук оружие, Женя, как по написанному затараторила.

— Снайперская винтовка, укороченная, она же СВУ. Дальность прицельной стрельбы восемьсот метров, патроны калибра семь шестьдесят два, как обычные, так и снайперские. Состоит на вооружении спецподразделений и частей внутренних войск МВД. Предназначена для уничтожения появляющихся, движущихся, открытых и маскированных одиночных целей. Винтовка является самозарядным оружием, прицельный огонь ведется одиночными выстрелами.

— Откуда ты все это знаешь? — поразился Марик.

— Папа охотник. — Показав нам язык, девушка принялась с нездоровым воодушевлением осматривать трофей.

— Двинули, — вздохнул я, — потом на новую игрушку налюбуешься. Снайпер записку оставил посмертную, указал месторасположение ключей, так что сейчас ноги в руки и вперед. Другое меня смущает. Откуда здесь столь серьезный агрегат нарисовался. Ну не притащил же его покойный с собой?

Говорить о минутном проблеске создания у мертвеца на крыше я почему-то не стал. С тупыми, смердящими монстрами воевать проще. Нажимаешь курок без зазрения совести и чувствуешь себя санитаром леса, а если понять что перед тобой пусть отвратительный, но разум, вряд ли у нормального человека рука поднимется. Позже Марку расскажу, решил я про себя, спускаясь вниз по лестнице, а сейчас тяжелый физический труд. Успокаивающий и облагораживающий.

— Это просто сон какой-то. — Распахнув первую пирамиду, Марик расплылся в блаженной улыбке. — Пещера Али-Бабы и гарем турецкого султана в одном флаконе.

— Да, — кивнул я, — доставая со стойки АКСУ и взвешивая его в руке. — Замечательная, надо сказать, комната, особенно в современных реалиях. Я уж, сколь от оружия далек, а и то чувствую себя ребенком, на ночь запертым в магазине сладостей.

— А это что? — Закинув свой АК за спину, Марик вытащил на божий свет, странный продолговатый автомат с толстым длинным дулом.