Шрифт:
Раздался смех. Скрипучий, будто старую калитку ветром качает.
— Хорошо? — опять слышу скрипучий голос и смех. — А ты уверен, что знаешь истинную природу добра и зла?
— Да, — кивнул я. В глотке пересохло, словно я песок горстями жрал.
— Подойди…
40
Ещё никогда я не видел ничего подобного. Даже представить себе не мог, что буду стоять рядом с драконом. Подумать только — живой дракон, на расстоянии вытянутой руки! От него исходит волна силы. Величие этого мира, безграничная власть и многовековая мудрость. Ты это чувствуешь так ясно, словно чувства и мысли материальны. И было нечто неосязаемое и непонятное. Кольнуло и исчезло.
На его чешуе видны следы оставленные сталью. Вижу рубцы и шрамы. Не знаю, что меня подтолкнуло, но я подошёл и дотронулся до одного из них. Руку обожгло болью. Я, каким-то непонятным образом почувствовал боль, которую он чувствовал, когда сталь кромсала его тело.
Я поднимаю взгляд. На кончиках пальцев пульсирует боль. Чужая боль. Такое чувство, что она каплями стекает по моей руке и падает на сухую землю. Как густая кровь: медленно и тягуче. Мгновение и меня обволакивает незримым облаком. Тугим и плотным. Исчезают границы сдерживающие человеческий разум и я растворяюсь в этом чувстве. Будто парю над землей, где нет ни страха, ни боли.
Ничего нет, кроме драконьего взгляда.
— Что ты знаешь о добре и зле? — дракон, не мигая, смотрит на меня.
Взгляд был похож на взгляд моих воронов. Будто в пропасть проваливаешься. С одной лишь разницей — это моё сознание выворачивают наизнанку.
— Что ты знаешь о добре и зле? — повторяет дракон.
— Что ты хочешь знать? Что эти понятия исчезают, — сжимаю зубы я, — или уже исчезли?!
— Этого не может быть.
— Может, — киваю я. — Если останется безликая, людская масса неспособная на чувства, то так и будет. Когда люди с серыми душами завладеют миром, то исчезнет и добро, и зло.
— Чувства не могут исчезнуть.
— Пусть так. Но они превратятся в залежалый товар на рынке бесчестия и лжи.
— Так было в твоем мире?
— Так происходит в моём мире. Пусть не всегда и не везде, но так есть.
— И всем безразлично?
— Нет, не всем.
— Ты слишком озлоблен, — говорит дракон и каждое его слово словно удар.
— Злоба это тоже чувство.
— Злость может созидать?!
— А безразличие может?! — рычу я, пытаясь вырваться из пропасти его взгляда.
Странно, но наш разговор не прерывается. Только мне стало легче. Дракон отпустил? Не знаю, может и так. Мы продолжили говорить. Но разговор стал другим. Меня спрашивали, а не выворачивали наизнанку, как труп в анатомическом театре. Только руки ещё дрожали, будто я мешки таскал.
Говорили спокойно и неторопливо. Спрашивал и получал ответы. Отвечал на вопросы и опять спрашивал. Пытался принять его мир и его боль. Перекладывая, в свою очередь на его плечи свою боль и свои утраты. Я многое узнал. Пусть и не всё, но многое стало понятно.
На прощание, дракон сказал:
— Ты едешь к своим братьям.
— Да, но…
— Знаю, что ты в смятении и тревоге, — он задумчиво кивнул, — но то, что видел по дороге сюда, это сделали не они. На их руках есть кровь, но из нас безгрешен?
— Кто?!
— Те, кому выгодно сделать из вас чудовищ.
— Зачем?
— Чтобы покрывать свои грехи и свои злодеяния.
— Кто это?! Нежить?
— Иногда люди поступают хуже, чем нежить. Будет лучше, если ты всё узнаешь сам. Без моей помощи.
— Можешь сказать, что меня ждет? — тихо спросил я. Словно боялся этого ответа.
— Ты уже знаешь легенду…
— Это всего лишь легенда, — покачал головой я.
— Сергей! Не бывает «всего лишь» легенд! Все в мирах взаимосвязано и подчинено одним законам. Законам Богов… Законам Мироздания… Законам Бытия… Легенды лишь отголоски этих законов.
— Что меня ждёт? — опять спросил я.
— Ты неправильно задаешь вопрос, северянин, — дракон прикрыл глаза. — Подумай…
— Что… Что мне предстоит сделать?
— Нечто большее, чем делали твои братья. Превратить легенду в реальность!
— Как?!
— Отбрось лишнее… Пойми сущность…
— Ты указываешь лишь призрачную цель, — перебил его я, но он не обратил внимания и спокойно закончил фразу.
— Когда увидишь цель, то найдёшь и дорогу. Сильному человеку не надо указывать. Ему надо лишь назвать цель, а дорогу он проложит сам. Но пройти по ней можно по-разному. И каждый выбирает свою.
— Ну да, конечно… Каждый выбирает по себе, женщину, религию, дорогу…