Закончил университет, а потом служил в армии. Время, проведённое в Забайкальском военном округе, как-то стерлось из моей памяти. Осталось несколько армейский приятелей с которыми изредка переписываемся, обмениваясь редкими новостями.

Уже начало смеркаться, когда наконец выбрался из душных объятий столицы. Мелькнула знакомая бензоколонка на пересечении с Рижской трассой. Здесь уже можно вздохнуть свободнее. Включить музыку и под сочный бас кобровских прямотоков насладиться дорогой.

Не получилось…

Последнее, что я успел заметить, это здоровый джип, вылетающий на трассу с узкой второстепенной дороги. Заляпанный грязью, словно только что вырвался из преисподней. Мелькнула удивлённая харя водителя за стеклом и в моём горле застыл крик, разорванный страшным ударом. Калейдоскопом пронеслись какие-то видения. Ещё удар! Закружилась темнота, мерцающая цветными сполохами звёзд. Всё — мир перестал существовать.

Сознание возвращалось медленно. Словно оттягивало встречу со страшной реальностью и лишь поэтому не отпускало из трясины забытья. Как бы там ни было, но жизнь брала своё. И окружающий мир обрёл звуки и краски. Появились запахи. Они были чужими и незнакомыми. Пряный аромат, который напоминал о горных долинах. Странно. Я ждал другого возвращения. С едким запахом гари, сиренами скорой помощи и вкусом крови. Боли не было. Почти не было.

В этот момент, я почувствовал, что кто-то теребит меня за рукав. Открыл глаза и увидел ворона. Большого иссине-чёрного ворона, который сидел на земле, рядом с моей рукой и дёргал за блестящую застёжку-молнию на манжете. Даже когда я шевельнулся не улетел. Важно отошёл в сторону и покосился чёрным глазом. На левой лапе блеснуло маленькое кольцо из белого металла. Заметив признаки жизни, птица обиженно каркнула и наконец улетела, тяжело взмахивая крыльями. Бред какой-то…

Я лежал на боку. Одна рука затекла и плохо слушалась. Как-то умудрился сесть и обвёл взглядом окрестности. Жутко болела голова. Вспомнил аварию и поморщился: удивительно, что она вообще на месте! Шлема нет. Даже подшлемник сорвало. Ещё бы — такой удар! Нет, я всё-таки брежу… Вместо летнего Подмосковья, увидел далёкие горы, с белыми шапками заснеженных вершин. И большой зелёный луг, с разноцветными пятнами бутонов. Зелень была такой яркой и сочной, что я зажмурился. Бред. Но когда ещё так красиво бредить буду? Надо любоваться, пока не очнулся, в белых покоях Склифосовского. В лучшем случае.

Открыл глаза и прищурился. Яркий солнечный свет ударил по глазам и тотчас обернулся жестокой головной болью. Надо вставать. Тело слушалось плохо, но чего только в бреду не сделаешь? А это значит, что можно не обращать внимания на мелочи.

Попытался подняться на ноги. Получилось плохо. С третьей попытки. Повело в сторону и я опять завалился на бок, издавая хрипящие звуки. Какой-нибудь добрый человек, окажись он рядом со мной, перевёл бы этот хрип на общедоступный русский язык. Матерный. Потом бы помог подняться и посочувствовал. От вас, конечно, этого не дождёшься. Ни помощи, ни сочувствия. И уж тем более перевода. Полежал несколько минут, успокоил скачущее сердце и повторил попытку. Утвердился на ногах и осмотрелся ещё раз.

Позади меня, метрах в тридцати, шумел морской прибой. Волны бросались на узкую полоску пляжа, растекались белой пеной и отступали, ворча от бессильной злобы. Вдоль берега виднелись беспорядочные нагромождения камней.

— Это не похоже на преисподнюю, — сказал я.

Сказал вслух. Голос был слабый, но хорошо знакомый. После всего увиденного, ноги слегка дрожали и я решил не рисковать. Лучше присесть, пока держат. Сел на землю и начал осматриваться.

То, что это не тропики и так понятно. Море, даже по виду, холодное и неприветливое. На Северное похоже. Смотришь и зябко становится. Цветущий луг, на котором я так «уютно» устроился, к берегу сужался, зажатый серыми гранитными скалами. Узкая полоска пляжа, усеянная мелкой галькой. Всё это напомнило Норвегию. Был там год тому назад. Собрались, повесили рюкзаки на байки и махнули к мысу Нордкап. Хорошая была поездка. До сих пор вспоминаем. И если бред оформлен под мои воспоминания, то где мои приятели, наши подружки и главное — где мотоцикл?!

Мотоцикла не было. Я бродил кругами, тупо разглядывая землю, пока не заметил два чёрных пятна. Первым пятном оказался шлем. Почти целый. Только визир разбит. Видимо сорвало от удара и он отлетел от места падения. Вторым пятном оказались два кожаных кофра. Обычные, чересседельные сумки. На левом красуется такая-же волчья морда, как и на жилете. Как их сорвало с байка, — ума не приложу. Это значит, что при ударе снесло седло. Представляю, как выглядит весь мотоцикл! Но в моей ситуации, это хорошо. Вещи, какие-никакие, а есть. Что там внутри лежит, — не помню. Потом посмотрим.

Руки дрожали. Голова шумела в такт прибою. Дотронувшись до лица почувствовал корку засохшей крови. Вся щека в крови. Ну вас к дьяволу всех… Хотел себя ущипнуть, но онемевшая рука начала приходить в себя и отозвалась тысячами иголок. Если это не бред, то где я? Как сюда попал?! И, главное, — как отсюда выбраться?!!!

Подобрав вещи, я спустился к воде. Шипя от боли, умылся. Взял сумки, шлем и побрёл вдоль берега, в надежде найти помощь. Если не людей, то хотя бы дорожный указатель или плакат для туристов. По-крайней мере, с местом отределюсь.

Через триста метров повезло. Набрёл на древние, как дерьмо мамонта, развалины башни. Время их сравняло с землёй и только одна, обращённая к морю стена, высилась над грудой камней. Как коготь огромной хищной птицы. Нет, я не знаю что это такое. Понятия не имею. В архитектуре не силён, а уж в истории — тем более. Кстати, меня всегда поражали люди, которые умудряются держать в голове сотни исторических фактов, дат и событий. Я бы так не смог.

Башня была сложена из дикого, слегка обтёсанного камня. Обычные развалины. Такие места обожают посещать туристы и тихие влюблённые парочки. Туристы фотографируют и восторгаются, а влюблённые портят камни надписями и целуются.