Рой нахмурился.

— Ближе к делу.

— Я пытался помочь тебе оценить это действие с позиций перспективы будущего.

— Вы имеете в виду, если я продамся?

— Если хочешь, называй это так.

— И что, из этого получится какое-то благо?

— Так я предполагаю.

— Для меня?

— И для других тоже. Предсказать невозможно, кто от этого выгадает.

— А я-то думал, вы сказали, что делаете это, желая избавиться от мошенников — это же действительно благо, верно?

— Так оно и есть. Однако, несмотря на трудности личной ситуации, никто не в силах предсказать, какое благо ждет тебя и других в будущем благодаря принятому тобой трудному решению.

Рой рассмеялся.

— Вам бы торговать змеиным ядом.

Ему уже казалось, что в этом доводе что-то есть. Однако сомнения исчезли, когда он припомнил случай из своего детства. Он шел с собакой по старой дороге в чаще леса. Внезапно залаяв, пес кинулся вперед и пропал. Близился вечер, и Рой не мог допустить, чтобы нес остался на всю ночь один. Он двинулся за ним в глубь леса. Сначала сквозь деревья Рой видел дневной свет — и до сих пор помнил, как шевелились от ветра кроны. Но когда сумерки сгустились, он почувствовал, что в поисках собаки ему приходится преодолевать темноту. Ему стало страшно и одиноко, появилось чувство потерянности. Сердце его колотилось. Он не мог найти в темноте направления. Стало холодно, и он дрожал. И что же, дело кончилось тем, что собачонка нашла его и вывела из леса. Это было добро от добра.

Рой натянул одеяло.

— Убирайтесь.

Судья не двинулся.

— Есть еще вопрос о контракте на будущий сезон.

Рой насторожился. А будет ли вообще следующий сезон?

— Сколько?

— Я предложу существенную прибавку — при условии, что мы договоримся по другому вопросу.

— Называйте цифры.

— Сорок пять тысяч за сезон. Мы можем также обсудить небольшой процент с входных.

— Двадцать пять тысяч за сданную игру недостаточно. — Когда Рой произнес эти слова, страх охватил его.

Судья поморщился и затянулся полупогасшей сигарой.

— Тридцать, — сказал он, — и ни цента больше.

— Тридцать пять, — сказал Рой. — Не забудьте, я потеряю пару тысяч выплат, которые мог получить во время Серии.

— Отвратительно, ну просто ни в какие ворота, — пробормотал Судья.

— Уходя, не хлопайте дверью.

Судья поднялся, разгладил брюки и вышел.

Рой вперил взгляд в потолок, испытывая огромное облегчение.

Судья вернулся, снял шляпу и вытер потное лицо.

— С тобой невозможно иметь дело, но я принимаю твои условия.

Но Рой сказал, что передумал. Обмозговав все, он решил: раз ребята хотят выиграть эту игру, он поможет им. Это — добро. Он не предаст свою команду и менеджера. Это — зло.

— Ты потеряешь мисс Пэрис, она уйдет к другому, если ты не проявишь осторожность.

Рой вскочил.

— К кому, например?

— К спонсору получше, чем ты.

— К Гасу Сэндсу?

— Достаточно намека умному… — начал Судья.

— Это вас не касается. — Рой опустился на подушку. — А что, если я не смогу провести игру? «Пираты» не такие уж мировые чемпионы. Мы разложили их в последних семи играх. Ребята способны снова сделать это, даже если я ни разу не подниму биту.

Судья потирал руки.

— «Рыцари» деморализованы. Без тебя они едва ли победят даже дворовую команду, что бы о них ни думали. Что же касается ситуации, при которой противники окажутся беспомощными, мы предприняли соответствующие меры.

Рой снова вскочил.

— Вы хотите сказать, что в деле участвует кто-то еще?

Судья улыбнулся.

— Кто-то из нашей команды?

— Центральная фигура.

— В таком случае…

— Тридцать пять — окончательная цифра. Меняться больше не будет.

— И сорок пять по контракту…

— Договорились. Ты понимаешь, что ни при каких обстоятельствах не должен пробить надежно?

После минутной внутренней борьбы Рой ответил:

— Я приму эту подачу.

— Прости, не понял.

— Договорились.

Судья понял и рассмеялся:

— Вижу, ты разделяешь мои филологические интересы.

Он закурил сигару.

Сквозь туманный бред Рой вспомнил старую поговорку: «Горе тому, кто называет зло добром, а добро злом».

Судья смотрел на него остановившимся злобным взглядом.

Вернулась Мемо и осыпала его лицо влажными поцелуями. Она щекотала ему нос, ерошила волосы и называла удивительным. После ее ухода Рой не мог заснуть, поэтому сунул руку под подушку и вытащил письмо Айрис.