Шрифт:
– Никто никуда не разбежался, – сказал Залдас, посланник Дромихета.
– Да наплевать на Дромихета, – пренебрежительно бросил еще один из тарабостов, – зачем нам его спасать? Мы ему ничем не обязаны.
– А затем, почтенный Балан, – заявил князь, – что римляне не ограничатся наказанием гета.
– Верно, на нас полезут, – согласился с князем Пладомен.
Балан толкнул локтем соседа:
– Асдула, твое гнездо как раз по пути на Скопы будет. И Браддава еще.
Асдула, сидевший мрачнее тучи, погруженный в свои мысли, буркнул:
– Не допустит Гебелейзис...
Услышав имя бога-громовержца, Залдас усмехнулся. Он, как и его вождь Дромихет, был гетом, а многие геты отринули старых богов и поклонились обожествленному мудрецу Залмоксису. Во время грозы они стреляли из луков по тучам, дабы защитить нового бога от гнева Громовержца [89] . Этим они резко отличались от прочих фракийцев, которые гетов недолюбливали и считали дикарями.
– На богов надейся, да сам не плошай, – сказал Пладомен.
89
Через несколько лет знаменитый царь гетов Буребиста вместе со жрецами Залмоксиса полностью уничтожит старые культы.
– Что же делать? – спросил Балан.
– Драться! – воскликнул Лангар, – разве можно договориться с римлянами? Они не простят нам Гераклею.
– Я предлагаю оставить все гнезда на границе, уйти всем народом в горы и бить римлян наскоками, в спину, не вступая в открытое сражение, – сказал осторожный Пладомен.
– Оставить границу? Моя Керсадава на границе! – Асдула вскочил, – сдать на разграбление римлянам?!
– И моя Браддава, – добавил встревоженный тарабост Девнет, – надо обороняться!
– Сколько у тебя воинов, почтенный Девнет? – спросил Медосад.
– Шесть или семь сотен наберу.
– Это, уважаемый, одна римская когорта.
– Меня поддержат! – Девнет посмотрел на Балана, но тот потупил взгляд.
Асдула переглянулся с Лангаром.
– Почтенный Лангар, ты среди нас самый доблестный воин, это всем известно. Скажи, как ты предлагаешь драться?
Лангар посмотрел на Асдулу, перевел взгляд на Девнета и ответил:
– Ни Браддава, ни Керсадава не имеют достаточных укреплений. Оба гнезда – деревянные. Римляне их просто спалят. Советую вам всем, тарабосты, немедленно стягивать своих людей к Скопам и здесь обороняться, под защитой каменных стен. Сам приду сюда немедленно и все мои двенадцать сотен.
– И ты предлагаешь оставить наши гнезда?!
– Я свое оставлю.
– Легко тебе говорить, Лангар, твое гнездо на северо-востоке. Может быть, римляне туда и не пойдут.
– Это еще не известно.
Тарабосты заговорили все разом:
– Надо послать гонца к синтам и медам, пусть помогут!
– С чего бы им помогать?
– Дромихет к ним тоже ездил и тарабост Сирош ходил с нами на Гераклею. Вот и намекнуть, что, дескать, римляне и на них зубы точат.
– Да синты сразу отрекутся от Сироша и выставят его римлянам, как паршивую овцу!
– А если римляне возьмут Скопы в осаду, как долго мы продержимся? Они будут безнаказанно грабить наши земли, а мы сожрем все припасы, начнется голод.
– И верно, что же делать?
– Надо часть войска оставить вне стен и римлян в спину бить.
– Правильно!
– И Скопы оставить? Ни за что!
– Вот как оно все обернулось, Лангар. Посажал римлян на кол, теперь свою задницу готовь.
– Я, почтенный Балан, живым по любому не дамся.
– Это, как боги присудят...
– Да и то верно, что с колами особо Дромихет усердствовал, мы-то что...
– Может, пронесет еще? Договоримся?
– Верно, верно, почтенные, это все гет зверствовал, надо так Сулле и сказать. Заплатим виру. Обойдется.
– Кого отправим послом-то?
– Я, пожалуй, поеду, – неожиданно заявил Асдула. Он осознал, что его крепость защищать никто не собирается, а она на одной из двух дорог в Скопы. Римляне ее точно сожгут, Лангар прав. А на переговорах, глядишь, что и выторговать удастся.
– Ты вызываешься, почтенный Асдула? – уточнил князь.
– Вызываюсь.
– Я бы поторопился, – с усмешкой сказал Залдас, – римляне славятся быстротой.
– Что же, – князь встал, – на том и порешим. Асдула едет послом к Сулле, а вы все, почтенные, поспешайте собирать ваши дружины и ведите к Скопам. Если с посольством неудача выйдет, бой здесь примем. Почтенного Лангара ставлю воеводой и моей правой рукой. Приказам его подчиняться, как моим.
– Не усидеть за стенами, – покачал головой Пладомен.