Несколько торговых парусников прошли навстречу, чуть кренясь на левый борт, с туго натянутыми парусами, наполненными встречно-боковым ветром. Хотя кое у кого из алифоров, окрыленных успехом и ослепленных жадностью, уже вовсю чесались руки, Эвдор совсем не собирался грабить кого бы то ни было прямо сейчас. В дымке на горизонте то и дело проявлялись длинные низкие силуэты боевых кораблей и Дракил, обладавший самым острым зрением, влезал на мачту, стараясь получше их рассмотреть. Нанявшийся к Филиппу впередсмотрящим, критянин продолжал играть эту роль. Эвдор правил, остальные сидели на веслах, которых как раз хватило на всех.

Круто зарываясь носом в волны, "Меланиппа" шла вперед, а всех пиратов шилом в заднице мучил один и тот же вопрос: "А что же дальше?" Первым его высказал Койон, продолжая ворочать веслом:

– Дальше-то что, Эвдор? В Коракесион идем?

– Далековато, – прикинул Аристид.

– Нет, – коротко ответил Эвдор.

– Почему?

– А что там делать?

– Как что? Ты что, один охотиться будешь?

– Да.

– Совсем из ума выжил? Сосчитай, сколько нас!

– Я умею считать, Койон.

– Да ну? И много ты добычи возьмешь с такой командой, а? Пару рыбаков ограбишь?

– Людей еще наберем, охотники всегда найдутся.

– Ну, так и я о том же! Идем в Коракесион.

– Что тебя туда так тянет, Койон?

– К Зеникету он хочет, под крылышко, – сказал Аристид.

– Да! – важно заявил Койон, – хочу к Зеникету. Он человек уважаемый. И кораблей у него немало. Пристанем к нему, всегда будем в доле, всегда в выигрыше. Зеникета и Ласфен боится, и Эргин. Все боятся. А если в одиночку, сгинем без толку.

– Сомневаюсь, чтобы Волк кого-то боялся, – возразил Дракил.

– А чего он с римлянами связался?

– Из страха, да, – покивал Дракил.

– Чтобы Зеникета боялся Эргин – давняя мечта самого Зеникета, – сказал Эвдор.

– Да вы... – задохнулся от возмущения Койон, – да сам Митридат его равным считает!

– Эдо во бдогом пгавда, – подал голос Гундосый, – Зедикед, почти цагь. У дего людей и когаблей – уйма.

– Скажи еще, Зеникет почти бог, равный Посейдону, – усмехнулся Эвдор.

– Я слышал, что он обосновался сейчас вовсе не в Коракесионе, – задумчиво сказал Аристид, глядя на горные пики Ликии, – а на горе Феникунт. Там теперь его резиденция. Сидит себе на вершине, орел наш, и все море до Кипра, как на ладони.

– Я тоже это слышал, – сказал Дракил.

– Эдо какой глаз дада ибеть! – позавидовал Гундосый.

– А я слышал, что он в Корике, – сказал один из новичков, но на его слова не обратили внимания.

– Феникунт называют Ликийским Олимпом! – запальчиво выкрикнул Койон.

– А ты угадал, Эвдор, – усмехнулся Аристид, – он, похоже, считает себя богом. Ты, Койон, думаешь, что надо держаться поближе к богам? Уж они-то не обидят. Ты ведь ходил раньше под Зеникетом? Помогло тебе его божественное провидение рудников избежать?

Койон, набычившись, замолчал.

– Так ты не ответил, Эвдор, – напомнил критянин, – что ты собираешься делать. Мутный ты какой-то.

– Да я прозрачен, как вода за бортом, – не согласился кормчий, – глянь, если не веришь, дно видать. Разве я вас в чем-то обманул? Все, как говорил, так и вышло!

– Ну да, – кивнул Дракил, – только я не помню, чтобы ты хоть раз сказал, что дальше будем делать, когда разживемся кораблем.

– Честными купцами станем. Богатыми и толстыми. На фракийском вине разбогатеем. Вон его сколько.

– Все шутишь...

– А что, кто-то не догадывался, чем мы займемся?

– Ну, возможны разные пути... – протянул Аристид.

– Например? – раздраженно спросил критянин.

– Например, сделаться навархом Митридата.

Эвдор сверкнул на щеголя глазами.

– Кишка не лопнет? – хохотнул Койон.

– Как боги присудят, – Аристид пристально глядел в глаза кормчего.

Тот взгляд выдержал.

– Если кто и станет навархом Митридата, так это Эргин. Я – птица куда меньшего полета.

– Ой, ли? – усомнился Аристид.

– Вы что, серьезно? – глаза Койона расширились от удивления, – с этой лоханкой и двумя десятками бойцов?

– С каких это пор "Меланиппа" сделалась лоханкой? – обиделся Аристид, – да, не гемиолия, так то для начала. Сдается мне, наш друг весьма не прост.