Осторий объявил, что за одного убитого римлянина будет сжигать целую деревню и слово сдержал, да не один раз. Особо "отличились" в этом деле люди Асдулы. Базилл распорядился, чтобы половину карательного отряда составили воины новоиспеченного князя, чтобы именно они наказывали своих соплеменников. Разделяй и властвуй.

Селяне поначалу решили, что римляне наказывают тарабостов вполне справедливо и старались остаться в стороне, но террор Остория чрезвычайно ожесточил их. Никакие зверства карателей не возымели действия. Стрелы продолжали лететь из-за каждого куста.

– Это что, "скорпион"? – удивился Север.

– Ага, вроде того, – ответил Аттий.

– Чего-то он какой-то небольшой.

– Болел в детстве, – усмехнулся Марк, и пояснил, – это гастрафет.

– Гастра... Брюшной лук?

– Ну да, греки так назвали, потому что тетива натягивается животом. Смотри, чувствуешь, какой тугой? Руками не натянуть. Эта деталь, к которой он крепится, называется сирикс [99] . Видишь, в нем проделан паз? Здесь ходит диостра [100] , цепляется зубцами. Упираешь ее в землю, а сам пузом наваливаешься на сирикс. Вот эта рогатая дуга на конце специально сделана, чтобы давить ловчее. Диостра остается на месте, а сирикс идет вниз. Тетива натягивается. Потом укладываешь стрелу в желобок, целишься, жмешь этот крючок. Понял?

– Понял, чего тут сложного. Интересная штука.

– А то! На охоте знаешь, как удобно? На птицу или зайца – самое то!

– Можно ведь не только на охоте, – сказал Север.

– Ну да, – кивнул Аттий, – его изобрели для войны. Говорят, лет триста назад. Бьет дальше, чем лук. Ну, правда, я слышал, что скифы могут с ним в дальнобойности поспорить. Сам не видел, врать не стану. А эта игрушка мечет стрелы на четыреста шагов. Если не больше. За двести шагов щит насквозь прошивает, какой лук сравнится?

– Интересно, – протянул Квинт, – если это такое грозное оружие, что ж за триста лет им повсеместно не вооружились?

– Не знаю. Сложен, дорог. Мне знаешь, в какую сумму обошелся? Жалование за полгода!

– Не слабо, – хмыкнул Квинт, – для развлечения.

– Э, да ты, брат, не охотник! Пошли, что ли, во двор. Постреляем.

– Как ты постреляешь? – спросил Квинт, разглядывая лук гастрафета, усиленный роговыми пластинками и сухожилиями, – он же без тетивы.

– Я ее снимаю на хранение, чтобы лук не уставал, а то портится.

– А как надевать, смотри, рога наружу вывернуты? – Квинт попробовал согнуть один из рогов, – тугой, тут человека четыре надо.

– Любую силу пересилит хитрость, – прищурился Аттий, – учись, пока я жив!

С этими словами центурион накинул на концы рогов лука пару деревянных хомутов, связанных кожаным витым шнурком, зацепил его за крюк на диостре, навалился животом. Несколько щелчков и рога выгнулись в нормальное, боевое положение.

– Ишь ты! – восхитился Квинт, глядя, как Марк ловко надел тетиву и снял уже ненужную вспомогательную.

– То-то! Ну, пошли.

Стрелять из "брюшного лука" оказалось довольно просто. Куда проще, чем из лука обычного. Квинт все присматривался к устройству гастрафета.

– Да, сложная игрушка, но если наделать таких тысячу штук, да вооружить стрелков – поди, подойди. И выучиться гораздо быстрее можно. Греки горазды на придумки, а все равно мы их бьем.

Аттий не стал развивать эту тему. Ему льстило, что во всей сулланской армии, он единственный обладатель гастрафета, даже у легатов и трибунов такого нет. Приятно же производить впечатление на лопухов, вроде Севера, которые трактат Герона о метательных машинах не читали. Правда, Аттий его тоже не читал. Он вообще читал с большим трудом. Зато мог глаз выбить с легкостью.

Как ни отговаривал Аттия Квинт – без толку. Следующим утром старший центурион все же ушел на охоту. Ладно, хоть взял с собой двоих солдат, устав от северова зудения над ухом. Если бы знал Квинт, во что выльется эта охота, как круто повернет его жизнь...

Весь день Север проторчал на стене, бесцельно обозревая окрестности. Уже смеркалось, а Марк так и не появился. Легкое беспокойство давно уже сменилось все нарастающей тревогой, а та, в свою очередь, превратилась в уверенность: что-то случилось.

"Ну, давай же, возвращайся".

На северо-западе над лесом в свинцовых облаках сгущалась черная клякса. Дым, что ли? Центурион потер глаза, всмотрелся. Орк его знает, что это. Темнеет, облака низко спустились, воображение и чудит в очередной раз. От душевного напряжения. Только бы Марк вернулся, вот уж он ему по роже съездит за это бдение.

Квинт первым, раньше часовых, заметил обоз, показавшийся из леса. Он полз по северной дороге, со стороны Скоп. Пять под завязку груженых телег с трудом преодолевали вязкую жижу. Сопровождали обоз человек десять легионеров во главе с центурионом.