— Вставай, засоня! Пора уже завтракать, а ты все еще валяешься в кровати. Не забыла, что сегодня поедем с тобой к директору школы?

До этого дня Лола, как теперь Фишеры звали Олю, занималась с репетиторами, углубляя знание английского языка. Прилежная ученица, Оленька и здесь делала большие успехи. Она уже сносно говорила по-английски и быстро одолела отставание по некоторым предметам.

Долго уговаривать ее не пришлось. Живо вскочив с постели, Оленька аккуратно ее застелила и отправилась умываться. Завтракали они вдвоем с Сарой, так как хозяина дома не было. После дружеской попойки он заночевал в гольфклубе. И конечно, первым вопросом, который девочка задала приемной матери, был о сестре.

— Тетя Салли! Когда же к нам приедет Наденька? — с мольбой посмотрела она на Сару. — Мне с таким трудом удалось подогнать то, что мы не проходили. А Надюша может безнадежно отстать.

— Ты же знаешь, как тяжело больна Надин, — страдая в душе от своей лжи, в который уже раз объяснила ей Сара. — Главное — это, чтобы она выздоровела. Потом все поправим! Наймем лучших учителей, и наверстает упущенное.

— Но почему Наденька мне ничего не пишет? — жалобно произнесла Оля, и ее чудные синие глаза наполнились слезами. — Я до сих пор не получила от нее ни строчки!

— У Надин опасное инфекционное заболевание, — покраснев и отводя глаза, продолжала врать Сара. — Поэтому ей запрещают писать письма. Болезнь очень заразная!

— Ну а мне-то ведь можно ей написать? — просительно произнесла Оля. — Она скорее выздоровеет, узнав, как мне здесь хорошо живется и какие вы с дядей Генри замечательные люди!

Сара Фишер с любовью и жалостью посмотрела на прелестное личико Лолы. Она уже успела привязаться к ней всем сердцем, и ее простая душа восставала против продолжающегося обмана, но и правду говорить было нельзя.

— Ну что же, напиши, — со вздохом согласилась она. — Только боюсь, Лолита, что, прочитав твое письмо, сестра еще больше расстроится. Не лучше ли будет обождать?

— Да что вы, тетя Салли! — обрадованно воскликнула Оля. — Наденька будет счастлива. Она же ничего обо мне не знает и очень волнуется! Наверное, это мешает ей выздороветь.

Однако сразу после завтрака Оленьке сесть за письмо не пришлось. Сара потащила ее на обязательную утреннюю пробежку. Зато, когда вернулись, приняв душ и искупавшись в бассейне, она немедленно уединилась в своей комнате и принялась за письмо сестре.

«Дорогая Надюша! — писала она. — Наконец-то могу сообщить, что со мной произошло за это время. Просто какие-то сплошные чудеса! После того как мы попрощались в детдоме, моя жизнь похожа на то, что мы смотрели по телеку.

Сначала меня Джим-американец, которого ты видела в кабинете директора, поселил в гостинице „Палас“ вместе со своей секретаршей мисс Коннори. Она хорошо говорила по-русски и за мной ухаживала. А потом на красивом авиалайнере мы совершили перелет в США. Ты же помнишь, как было интересно, когда мы с папой и мамой летали отдыхать в Римини? Как нас проверяли в аэропорту пограничники и эти, что в вещах роются, — таможенники? Так и здесь было, но копались они дольше, особенно в Америке. Наверное, думали, что мы шпионы или террористы. Правда, смешно?

Но настоящая сказка началась, когда прилетели! США, Надюша, — это очень богатая страна! У них столько небоскребов, что дух захватывает. Все современное, новенькое. А Флорида — просто рай земной! Такая здесь красота и погода чудесная. Наш городок Уэст-Палм-Бич — небольшой, но расположен на берегу теплого Карибского моря, чистенький и весь в зелени. В центре обычные дома, а вдоль побережья много богатых вилл, какие мы видели по телеку.

Вот на такой вилле я сейчас живу! Моих приемных родителей зовут Салли и Генри. Они добрые и симпатичные, хотя уже довольно старые. Конечно, их не сравнить с папой и мамой! Мне все еще не верится, Надюша, что больше их не увижу. Вспоминая, часто плачу. Ты ведь тоже их никогда не забудешь?

Я мечтаю сейчас только об одном: чтобы ты поскорее выздоровела и оправилась от своей ужасной болезни. Тогда сможешь выдержать трудный перелет. Тетя Салли и дядя Генри мне обещали, что как только разрешат врачи, они сразу пошлют за тобой. Вот будет здорово! Я уверена, тебе здесь понравится. И главное, мы снова будем вместе!

Сегодня меня повезут в здешнюю школу. Со мной все это время занимались учителя, и, похоже, я там не буду отстающей. Тебе, конечно, трудно будет догонять, но тетя Салли сказала, что наймет репетиторов, да и я помогу. Так что не о чем беспокоиться.

Целую тебя, дорогую сестричку, и не дождусь, когда снова увижу! Оля».

Над этим письмом Оленька прокорпела битый час, и два раза переписывала, прежде чем передать приемной матери, которая обещала тут же отправить его в Москву заказной почтой. Она так и не узнала, что Сара Фишер, прочитав эти трогательные строки и утерев слезы, все же выбросила его в мусорный ящик.

— Нет, Ди! Так дальше продолжаться не может, — решительно заявил Роберт Боровски Даше, когда они, наплававшись бассейне, нежились на солнышке, полулежа в удобных шезлонгах. — Что за глупые предрассудки! Мы же с тобой все решили, а из-за них лишаем себя радости жизни! Я плохо сплю по ночам, — пожаловался он. — Так и заболеть недолго!