С не очень высокого берега на него надвигались трое очень серьезно настроенных парней, а за происходящим, помимо прочих отдыхающих наблюдали еще и три девушки, имена которых Виктор запомнил, читая пока еще не опубликованную рукопись. И было во всем этом что-то такое азартное, будоражащее кровь! Однако выступать одному против троих, даже, забыв про Митлза, к тому же в такой невыгодной позиции, не стоило.

Виктор отступил на трамплин и с разворотом прыгнул в воду. Он всегда неплохо нырял и под водой мог оставаться довольно долго. Сейчас, правда, для нормального ныряния не успел подготовиться, да и ушибленная бутылкой рука не способствовала быстрому продвижению, но он все-таки надеялся доплыть под водой до противоположного бере….

…— Витек, ты чего, — он вздрогнул, услышав голос Антона, и открыл глаза. Слепой друг сидел рядом, держа в одной руке ластик, в другой — чистую страничку. В соседней комнате слышался шум праздничного застолья. Виктор вернулся в настоящий мир, в сегодняшний день.

— Антон, через какое время ты рисунок стер? — спросил он, потирая отдающий болью локоть.

— Как ты и просил, — ровно через две минуты. А чего это ты вдруг так вскрикнул, будто молотком себе по пальцу стукнул?

— Да это я локтем — о край стола, — нашелся Виктор. — Знаешь, такое чувство, будто тебя током шибануло?

— Ну да, ну да, — улыбнулся Антон. — А так — все в порядке?

— Да, дружище. Спасибо тебе огромное! Пойдем, тяпнем самогоночки за твое здоровье!

Отправляясь на электричке из Москвы до платформы Скоротово или обратно, Виктор всегда садился в один и тот же вагон — второй головной. Сегодня, во вторник он возвращался домой в то же самое время и в том же самом вагоне, что и ровно неделю тому назад, после поездки к Никите. Тогда друзья неплохо половили на пруду карасиков, попили водки, и тогда же Виктор нарисовал на чудесной странице строящиеся на его любимой просеке дома, а над ними — грозовые тучи, готовые разразиться молниями…

Как и в прошлый вторник, Виктор хоть и выспался, но голова побаливала, — шутка ли — день рождения друга до часу ночи отмечали! И даже не в выпитом спиртном было дело, и голова у него не столько болела, сколько шла кругом от навалившихся ощущений после, если так можно сказать, «перенесения» самого себя в написанный Александром Ивановичем роман.

Виктор не просто перенесся в Истру на несколько лет назад и стал каким-то сторонним ни для кого незаметным наблюдателем, а воплотился там живым человеком, вмешался в развитие событий, кого-то разозлил, кого-то заинтересовал, заработал очередной ушиб, что, впрочем, стало уже привычным при использовании чудесной странички.

Интересно, чем бы продолжилось дело, если бы Антон вовремя не стер рисунок? Даже если Виктор убежал от Монаха и его друзей, что бы стал делать дальше? Заявился бы в одних плавках на дачу к родной бабушке и встретился с самим собой — семнадцатилетним? Интересная получилась бы ситуёвина. Или получилось бы так, что он теперешний как бы воссоединился с собой семнадцатилетним? Ох, как бы это было здорово, — вернуться в то время, но только с опытом уже прожитых лет!

Размышляя об этом, Виктор сидел с закрытыми глазами у окна в полупустом вагоне электрички, когда вдруг его похлопали по коленке. Похлопал не кто-нибудь, а Лиля.

— Вы мне снились, — сообщила она встрепенувшемуся Виктору. — Но сейчас — не сон.

— Лиличка?

Она была во все том же цветастом платьице в очках и с двумя топорщившимися косичками. Они уставились друг на друга, словно изучая. Лиля не выдержала молчания первой и потребовала:

— Молодой человек, покажите мне свою спину!

— Покажу. Но сначала ты покажешь мне свою грудь.

— Свихнулся?! — она вскочила и замахнулась на Виктора довольно объемистой книгой.

— Диккенс, — Виктор поднял руки, словно сдавался в плен врагу. — «Барнеби Радж», второй том. Ворон по кличке Грип орет на весь дом: «Полли, подай чайник! Мы все будем пить чай!»

Лиля плюхнулась обратно на сидение и сняла очки, словно без них могла разглядеть его гораздо лучше.

— Хотела видеть — полюбуйся! — Виктор повернулся к ней спиной и на секундочку, чтобы малочисленные пассажиры не успели заострить внимание, задрал до плеч футболку.

— Догадываешься, чьи когтищи меня так разукрасили?

Лиля медленно водрузила очки себе на нос. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и осталась сидеть с открытым ртом, глядя на поправляющего футболку Виктора.

— А теперь, давай-ка ты оголи свою левую грудь, — убедительно попросил он. — Прямо над сосочком должна быть очень симпатичная родинка.

Словно завороженная Лиличка расстегнула три верхние пуговицы своего цветастого платья и так же медленно приспустила чашечку бюстгальтера, предоставив на обозрение Виктору симпатичную родинку и розовый сосок, набухший от возбуждения.

Он тут же впился в него жадными губами и… получил книгой по голове. Правда, не сразу, прежде прошло несколько сладострастных мгновений, ему даже послышалось, что в эти мгновения Лиличка издала томный стон. Тем не менее, за первым ударом по голове, последовал второй, более ощутимый, от которого у него искры посыпались из глаз. А когда искры перестали сыпаться, Виктор увидел перед собой пустое сидение. Девушка убежала. И хотя до платформы Одинцово, где она должна была выходить, оставалось еще несколько остановок, искать ее по вагонам он не стал. Голова раскалывалась…