ЭСТЕР. Вы должны.

ДАЙЗЕРТ. Почему?

ЭСТЕР. Потому что большинство людей питает отвращение к высшей мере наказания. Включая врачей.

ДАЙЗЕРТ. Могу я напомнить вам, что арендую это помещение совместно с двумя другими высококомпетентными психиатрами?

ЭСТЕР. Беннет и Торогуд? Они будут возмущены не менее остальной публики.

ДАЙЗЕРТ. Абсолютно бездоказательное утверждение.

ЭСТЕР. О, они будут хладнокровно неумолимы. И под влиянием своего возмущения начнут прикидываться непреклонными чопорными англичанами. Такими же, как присяжные.

ДАЙЗЕРТ. Хорошо, ну и а я-то кто? Полинезиец?

ЭСТЕР. Вы отлично знаете, что я имел в виду. (Пауза.)Прошу вас, Мартин. Это необходимо. Вы — единственный шанс этого мальчика.

ДАЙЗЕРТ. Почему? Что он натворил? Подсунул какой-нибудь маленькой девочке средство, повышающее сексуальную активность? Какое преступление могло ввергнуть ваших присяжных в двухчасовые конвульсии?

ЭСТЕР. Он железным гвоздем выколол глаза у шести лошадей.

(Долгая пауза.)

ДАЙЗЕРТ. Выколол глаза?

ЭСТЕР. Да.

ДАЙЗЕРТ. У всех разом или через какое-то время?

ЭСТЕР. Всё в одну ночь.

ДАЙЗЕРТ. Где?

ЭСТЕР. В конюшне клуба верховой езды неподалеку от Уинчестера. Он работал там по выходным.

ДАЙЗЕРТ. Сколько ему?

ЭСТЕР. Семнадцать.

ДАЙЗЕРТ. Что он говорил в суде?

ЭСТЕР. Ничего. Он только пел.

ДАЙЗЕРТ. Пел?

ЭСТЕР. Когда его спрашивали о чем-нибудь. (Пауза.)Пожалуйста, возьмите его, Мартин. Это будет последнее одолжение, о котором я вас попрошу.

ДАЙЗЕРТ. Нет, этому не бывать.

ЭСТЕР. Нет, этому не бывать — ведь он такой отвратительный. Но я знаю одно — вы нужны ему. Потому что в радиусе сотни миль от вашей конторы нет никого, кто мог бы с ним управиться. И, возможно даже, нет никого, кто мог бы понять, что с ним. А также…

ДАЙЗЕРТ. Что?

ЭСТЕР. С ним творится что-то экстраординарное.

ДАЙЗЕРТ. О чем вы?

ЭСТЕР. О припадках.

ДАЙЗЕРТ. Теперь вы добрались до припадков.

ЭСТЕР. Они просто поразительны. Вы увидите.

ДАЙЗЕРТ. Когда он будет здесь?

ЭСТЕР. Завтра утром. Хорошо, что нашлось место в Невилской тюрьме. Я знаю, это грубое нарушение закона, Мартин, но, честное слово, я понятия не имела, что еще можно сделать.

(Пауза.)

ДАЙЗЕРТ. Сможете подойти ко мне в пятницу?

ЭСТЕР. Храни вас Бог!

ДАЙЗЕРТ. Если придете после работы, я, может быть, даже предложу вам выпить. В 6.30 вас устроит?

ЭСТЕР. Вы душка. Вы просто душка.

ДАЙЗЕРТ. На том стоим.

ЭСТЕР. До свидания.

ДАЙЗЕРТ. Кстати, как его зовут?

ЭСТЕР. Алан Стрэнг.

(Она покидает площадку и возвращается на свое место.)

ДАЙЗЕРТ (аудитории анатомического театра). Что я ожидал от него? Очень немногого, уверяю вас. Еще одно маленькое безумное лицо. Еще один маленький уродец. Нормальный ненормальный. Есть одно важное преимущество в работе настройщика: никогда не остаетесь без клиентов.

(В тоннель анатомического театра входит Медсестра, ведя Алана. Она поднимается на площадку.)

МЕДСЕСТРА. Алан Стрэнг, доктор.

(Входит юноша.)

ДАЙЗЕРТ. Привет. Меня зовут Мартин Дайзерт. Очень рад с тобой познакомиться.

(Он подает ему руку. Алан не отвечает.)

Сестра, вы свободны, спасибо.

(Медсестра сходит с площадки и возвращается на свое место.

Дайзерт садится и открывает регистрационный журнал.)

ДАЙЗЕРТ. Итак: путешествие было приятным? Надеюсь, они догадались тебя покормить? Не очень большая разница между пищей Британской Железнодорожной компании и здешней.

(Алан стоит, разглядывая доктора.)

Не хочешь присесть?

(Пауза. Алан не реагирует. Дайзерт смотрит в свой журнал.)

Это твое полное имя? Алан Стрэнг?

(Молчание.)

И тебе семнадцать? Правильно? Семнадцать?.. Да?

АЛАН (тихо поет).