ДАЙЗЕРТ. А кто Его враги?

АЛАН. Орды Галифе. Орды Котелков и Спортзалов. Все те, кто из тщеславия красуется на нем. Из тщеславия втыкает розочки в его голову! Вперед, Эквус. Давай покажем им!.. Вперед, рысью.

(Скорость вращения увеличивается.)

Спокой-но! Спокой-но! Спокой-но! Спокой-но! Ковбои смотрят! Ну-ка, посшибай им шляпы. Они-то знают, кто мы такие. Они восхищаются нами! Отвешивают нам поклоны! Вперед! Покажи им галоп!.. ГАЛОП!

(Он бьет Самородка.)

(Гул божества Эквус становится громче. Кричит.)

(Он бешено скачет на коне.)

Единым Существом! Единым Существом! Единым Существом! Единым Существом!

(Он подпрыгивает на спине лошади и громко кричит.)

Хэй-Хэй!.. Хэй-Хэй!.. Хэй-Хэй!

(Крик перерастает в страшный рев.)

Хэй-хэй! Хэй-хэй! Хэй-хэй! Хэй-хэй! Хэй!.. Хэй!.. ХЭЭЭЭЭЙ!

(Он извивается, как пламя.

Тишина.

Вращающаяся площадка постепенно останавливается, принимая то же положение, в котором находилась перед началом Действия.

Юноша медленно сползает с коня на землю.

Алан целует копыто Самородка.

Затем он резко вскидывает голову и кричит.)

АМИНЬ!

(Самородок сердито храпит.)

ЗАТЕМНЕНИЕ

(Полный мрак.

Постепенно фонари освещают Алана, сидящего на коленях у ног Самородка. Юноша медленно встает, нежно обнимает коня, привставая на носки так высоко, как только в силах удержаться, и целует животное. Дайзерт сидит на авансцене на той же скамейке, что и в начале Первого Действия.)

ДАЙЗЕРТ. Он обнимается с одним удивительным существом по кличке Самородок. Потом он показал мне, как стоял с ним той темной ночью, одна рука на груди, другая на шее, словно застывший танцор танго, вдыхающий в себя холодное свежее дыхание своего партнера. «Замечали вы, — спросил он, — лошади, как встанут на самый кончик подковы, так сразу становятся похожими на этих девушек из балета?»

(Алан уводит Самородка с площадки. Дайзерт встает. Конь удаляется в тоннель и исчезает. Юноша проходит на авансцену и садится на ту скамейку, которую освободил Дайзерт. Дайзерт движется вокруг площадки к ее свободной от поручней стороне.)

Сейчас он пошел отдыхать, оставив меня наедине с Эквусом. Я слышу голос этого создания. Он зовет меня из черной пещеры Души. Я опускаю во тьму маленькую свечу и вижу — он стоит там, ожидая меня. Он поднимает свою покрытую шерстью голову. Он обнажает свои огромные квадратные зубы и говорит (копируя): «Почему?.. Почему Я?.. Почему в итоге Я?.. Неужто ты воображаешь, что способен объяснить это Мне?.. Бедный Доктор Дайзерт!»

(Он поднимается на площадку.)

Да, раньше у меня была уверенность, что я способен. А если у вас есть уверенность, то вам кажется, что нет разницы между тем, чтобы иметь уверенность и тем, чтобы на самом деле быть на что-то способным. Тем более странным кажется мне теперь ощущение, что это ониразглядывают нас, и, что сегодня вообще не вызывает сомнений, — они наши предшественники. Абсурдно, но слегка пугает… В любом случае, это одна из тех вещей, которые все еще волнуют меня. Ставят передо мною вопросы, которых я избегал всю свою профессиональную жизнь. (Пауза.)Ребенок по воле небес родился в мире всеобщего равенства сил, стремящихся ко взаимному порабощению. Все его сверстники состоят из бесконечного сопения, причмокивания, фырканья, хлопанья глазами. А он почему-то вдруг забастовал. Почему? Почему же? Секунды, словно магниты, треснулись лбами, слившись в кандалы. Почему? Я могу проследить за ними. Со временем я могу даже снова развести их врозь. Но вот почему они внезапно стали такими намагниченными, именно эти исключительные переживания, а не другие — я не знаю. И никто не знает. Но коль скоро я не знаю, и коль скоро никогда не узнаю, тогда какого черта я тут делаю? Я хочу сказать, по большому счету?! Этим вопросам, этим «почему?» пока что, по большому счету, нет места во врачебном кабинете. Так чтоже я тут делаю?.. Эта проблема все больше и больше овладевает мной… Нет места. Вычеркнуты… «Объясни мне, — говорит созерцающий нас Эквус. — Сначала объясни мне!..» По-моему, это намного печальнее, чем климактерический период.

(На площадку мчится Медсестра.)

МЕДСЕСТРА. Доктор!.. Доктор! Ужас, что творится с молодым Стрэнгом. Его мать пришла навестить его, ну, а я ей заодно дала поднос, чтоб занесла к нему в палату. Так он как швырнет им в нее. Она наговорила столько жутких вещей…

(Алан резко встает, бежит налево. Дора резко встает, бежит направо. Они смотрят друг на друга с разных концов сцены. Теперь становится заметно, что рядом с Дорой к началу эпизода нет Фрэнка. Очень желательно, чтобы, воспользовавшись затемнением, он поднялся к трибунам анатомического театра.)