Лицо Савата сначала дернулось, а затем он улыбнулся каким-то своим мыслям и пересел в соседнее кресло.

– Так что, курибы или вина?

– Давай не будем начинать запой прямо с утра.

Сават намеревался встать, но я остановил его – теперь пришла пора немного полебезить.

– Позвольте мне, ваша светлость. – Я встал и, элегантно поклонившись сюзерену, позвонил во взятый со стола колокольчик.

Резкие перемены в поведении хорошо подходят для общения с женщинами и начальниками. И у тех, и у других слишком ранимая душа и обостренная мнительность. О женщинах-начальниках даже говорить страшно – там все это перерастает в легкую паранойю. При этом я не считаю, что женщины являются плохими руководителями, просто к ним нужен особый подход.

На зов колокольчика в кабинет явился разодетый как павлин лакей.

– Ваша светлость? – застыл в поклоне слуга.

– Принеси курибы, – не глядя на слугу, приказал герцог.

– Слушаюсь. – Пятясь задом, лакей покинул кабинет.

– Так что там случилось? – вернул я герцога в первоначальное русло разговора.

– Пришли сведения, что в дальних поселениях и городках неспокойно, к тому же нужно что-то делать с засевшими в замках рыцарями. Я попробовал по твоему совету разделить проблемы, но ничего, кроме карательных акций, в голову не приходит.

– В этом случае как раз следует объединить задачи.

– Ты издеваешься? – набычился Сават.

– Ничуть. Тебе нужно самому возглавить рейд по дальним селениям, городкам и замкам. Простолюдинам следует лично объяснить, что ты весь такой щедрый и благородный, а рыцарям показать стальной кулак. Кстати, к этим двум проблемам можно прибавить третью, а именно – посылку армии на помощь императрице.

– Об этом мне даже думать не хочется.

– А надо. Лара точно не забудет о своем приказе.

– И как будем объединять? – снисходительно позволил мне высказаться герцог.

– Для начала заедем к маркизу Венту: пусть послужит новому господину.

– Он дал клятву, – возразил Сават.

– Какую – не ездить по герцогству? Никто не собирается заставлять его воевать против твоего кузена. Пусть одним присутствием обозначит свое бессилие. Я не знаю, по каким причинам твой братец оставил в герцогстве именно этих рыцарей, но они вряд ли могут превзойти наместника в верности или стойкости.

– Должно сработать, – задумавшись, резюмировал герцог. Он уже начинал верить, что как минимум половина удачных идей зародилась в его мозгу.

Когда появился слуга с довольно большим кофейником и чашками, наша беседа действительно приобрела светский характер.

Я, конечно, надеялся отдохнуть в отсутствие герцога, продолжая знакомство с шустрой служанкой, но реальность внесла свои коррективы – его светлость пожелал видеть слишком находчивого барона рядом со своей персоной.

Ну и кто тянул меня за язык?

Нехотя пришлось собираться в поход. Проводы, как ни странно, оказались долгими: Вирина, служанка, именем которой я все же поинтересовался после совместно проведенной ночи, лила неискренние слезы, Яна ободряюще улыбнулась мне и, получив увесистый кошель, собралась в поход по магазинам, готовясь энергично влиться в окружение герцога, а вот Таню пришлось вылавливать по закоулкам дворца.

Двенадцатилетнюю девочку удалось отыскать в саду. Она бросала в пруд камешки, пытаясь попасть по рыбкам. Я почувствовал вину за то, что бросил ее и заставил в одиночестве переживать все душевные метаморфозы.

– Привет, – тихо поздоровался я, ожидая получить в ответ проявление ревности и обиды, но увидел раздражение и злость.

– Да пошел ты.

Интересно девки пляшут. А я-то подбирал слова, чтобы не обидеть влюбленную девушку. Самодовольный идиот!

– И с какой это радости мне идти из собственного дома? – сочувствие куда-то ушло, подгоняемое пониманием того, что амурами здесь и не пахнет. Мужская гордость чуток вздрогнула.

– Ты тут развлекаешься со служанками, а обо мне забыл!

– Ага, вот какой я нехороший, потому что не замечаю искренней любви. Таня, давай не будем морочить друг другу голову.

– Ну, может, любви и нет, но я-то не железная.

– А я не педофил, – пришлось парировать мне.

– Мне двадцать пять, – огрызнулась Таня, так и не повернувшись в мою сторону.

– В этой реальности тебе двенадцать, так же как мне девятнадцать, а не тридцать два. Давай без истерик. – Во мне говорило раздражение, наравне с пониманием того, что сюсюкать здесь не стоит. – Если сильно приперло, найди себе кавалера, здесь в тринадцать уже рожают.