— Не грустите, мой друг, мы с вами живем не в самом худшем месте Земли.

— Что вы имеете в виду, профессор? — послышалось из зала.

— Нам с вами довелось стать свидетелями возрождения бордо.

— Возрождения? — удивилась аудитория.

— Да, вы все дети Ренессанса, то, что сейчас происходит с бордо, можно назвать «золотым веком» французского виноделия.

— Но ведь мы всегда…

— Нет, не всегда. Вам повезло, дети мои, что вы родились позже, в 60-е годы: когда я был молод, наш край был на грани упадка и разорения, сейчас в это трудно поверить, но это было так. Хорошо жили лишь пара десятков замков, чьи вина традиционно пили английские аристократы. 70-е были не лучше, да потом еще эта скандальная дегустация семьдесят шестого года.

— Что за скандал, профессор, расскажите, скандал в нашей глухомани?

— Расскажу, как-нибудь расскажу, но не сегодня.

— Но, профессор, вы нас заинтриговали.

— Итак, новый век стал началом возрождения наших вин. С 2000 года в Бордо только подъем, хотя сам 2000 год — это скорее иллюзия.

— Профессор, но ведь все справочники и гиды объявили его великим.

— Очень хороший год, очень, но не выдающийся. Люди есть люди, им нужна была магия этого числа. Вино с маркировкой «Урожай — 2000», не могло быть посредственным, даже если бы оно таковым было.

— Профессор, неужели заговор?

— Можно и так сказать, маленький заговор, который никому не навредил. Ну, вот, например, Мутон так вдохновился этим миллезимом, что выпустил магнум без этикетки.

— Голая бутылка! — крикнул кто-то из аудитории.

— А вот 2003 год был экстравыдающимся. Я сравниваю его с сорок седьмым годом прошлого столетия. Это экстрамиллезим, титан.

— Но, профессор…

— Никаких «но», даю вам задание: купите что-нибудь не дороже 20 евро урожая 2003 года и расскажите мне о своих ощущениях. Уверяю вас всех, вы будете удивлены.

— Профессор, а 2005 год?

— Лучше чем 2000-й, но не дотягивает до 2003-го, хотя могу смело утверждать, что год отличный, местами выдающийся.

— Профессор, позволю с вами не согласиться, я считаю, что у первых шато 2000-й вышел просто уникальным, — один из студентов решил продолжить спор с Жюно.

Жюно никогда не отличался деспотизмом и мог часами убеждать студентов в своей правоте, хотя никогда не навязывал собственного мнения, и если не мог переубедить студента, всегда говорил одно и то же:

— Вы будущий винодел и обязаны иметь свое собственное мнение, это похвально.

На этом спор обычно прекращался, но не в этот раз.

— Мой друг, я подозреваю, что у первых и вторых шато вино вышло превосходным, но магия нашего с вами дела заключается в том, что Великий год касается всех, даже никому не известных замков.

— Профессор, как это возможно?

— В Бордо более десяти тысяч хозяйств, которые делают вино, и вот когда хотя бы у половины вино получится выдающимся, тогда и год можно назвать необычным.

Аудитория молчала.

— Вот почему я вам и рекомендую попробовать урожай 2003 года. Только такие годы зажигают неожиданные звезды. Шато, которые никогда ни на что не надеялись, выстреливают в такие времена. Вот это та самая магия Великого года, это и есть истинное величие бордо.

— Профессор, но ведь это невозможно!

— Возможно, мои дорогие, возможно. Великий год уравнивает всех, и никому не известное шато может сравняться с Грандом.

— Но это же чудо?

— Это чудо бывает лишь раз в десять лет.

В лекционном зале была гробовая тишина.

— Итак, друзья мои, до следующей недели.

— До свидания, профессор.

Учебная неделя закончилась, и Макс оказался в субботу дома совсем один. Дед ушел к соседям играть в домино, а родители — к кому-то на юбилей свадьбы. Макс полдня слонялся без дела. Он хотел позвонить Анлор, но гордость не давала ему это сделать. Он еле сдерживался, чтобы не схватить мобильник и не набрать ее номер. Чтобы лишить себя искушения, решил уйти в единственное место, где телефон не ловил сеть: он спустился в погреб.

Макс здесь был много раз, но всегда или с отцом, или с дедом. И вот теперь он здесь один. Погреб, где хранятся их вина. Вина, которые делали дед, отец и которые предстоит делать ему. Отец сказал, что он уже договорился о небольшой партии вина, которая должна уйти в Китай, Россию и Индию. Там еще не знают их вин, и все может быть, вдруг они будут хорошо продаваться. Отец приготовил на экспорт 2003 год, по тысяче ящиков в каждую страну.

От одиночества Максу стало ужасно тоскливо, он взял бутылку 2003 года из партии, предназначавшейся для России, и пошел в зимний сад. Макс машинально открыл бутылку. Налил себе в бокал, долго болтал вино по бокалу.