Другие собрались вокруг, прижимая их вплотную к столу. Вялая левая рука Стюарта лежала прямо перед ними.

– Во имя Небес, – гневно произнес Томми, – закройте ему глаза!

Двигаясь от одного конца стола к другому, члены ордена окружили тело – фаланга скорбящих в черном. Были ли они скорбящими? Даже Джоан Кросс была здесь, во главе стола, ладони ее покоились на ручках инвалидного кресла, покрасневшие глаза смотрели на Томми и Марклина!

Никто не говорил. Никто не двигался. Первая стадия молчания – отсутствие речи. Вторая стадия – отсутствие движения. Все участники действа стояли настолько тихо, что он даже не слышал, чтобы кто-то перевел дыхание.

– Что с ним случилось? – требовательно спросил Томми.

Снова все молчали. Марклин не мог остановить глаза хоть на чем-нибудь. Он продолжал глядеть на маленький мертвый череп, покрытый тонкими седыми волосами.

«Ты убил себя, ты, дурак, ты, старый идиот? Это то, что ты сделал? При малейшей угрозе разоблачения?»

И вдруг совершенно внезапно он осознал, что все остальные смотрят не на Стюарта – они смотрят на Томми и на него.

Марклин почувствовал боль в груди, словно кто-то начал сдавливать ее невероятно сильными руками.

Он обернулся, отчаянно ища знакомые лица вокруг себя. Энцо, Харберсон, Элвера и все остальные со злобой смотрели на него. Элвера уставилась прямо ему в глаза. И стоящий рядом, справа, Тимоти Холлингшед холодно смотрел на него.

Только Томми не глядел на приятеля. Томми уставился взглядом через стол, и когда Марклин посмотрел, что же его там привлекает, что заставляет его не обращать внимания на всех остальных, на вопиющий ужас всего окружающего, он увидел стоящего всего в нескольких футах Юрия Стефано, подобающе одетого в траурное черное.

Юрий! Юрий был здесь, он присутствовал здесь все это время! Это Юрий убил Стюарта? Почему, ради бога, Стюарт не оказался умнее, почему не смог уклониться от встречи с Юрием? Основная часть их плана, фиктивного изгнания, базировалась на том, что Юрий никогда, никогда не сможет появиться в Обители снова. А этот идиот Ланцинг позволил Юрию ускользнуть из долины.

– Нет, – сказала Элвера. – Пуля нашла свою цель. Но рана не была смертельна. И он пришел домой.

– Вы были помощниками Гордона, – надменно произнес Холлингшед, – вы оба.

– Его помощники, – отозвался Юрий с другого конца стола. – Его самые талантливые ученики, его гении.

– Нет! – сказал Марклин. – Это неправда. Кто обвиняет нас?

– Стюарт обвиняет вас, – ответил Харберсон. – Бумаги, разбросанные по всей его башне, обвиняют вас, его дневник обвиняет вас, его поэзия обвиняет вас, Тесса обвиняет вас!

Тесса!

– Какое право имели вы войти в этот дом? – словно гром прогрохотал Томми, покрасневший от охватившей его ярости.

– У вас нет Тессы. Я не верю вам! – вскричал Марклин. – Где Тесса? Это все было для Тессы! – И затем, осознав свою ужасную ошибку, он во всей полноте представил все, что уже знал.

Ох, почему он не прислушался к своему инстинкту? Его инстинкт приказывал немедленно удалиться, и его же инстинкт теперь говорил, что уже слишком поздно.

– Я британский гражданин, – сказал едва слышно Томми. – Меня не вправе задержать какой-то там «комитет бдительности».

И сразу же толпа сдвинулась и пошла на них, медленно оттесняя обоих от головы стола по направлению к ногам. Чьи-то руки схватили Марклина. Этот отвратительный Холлингшед удерживал его. Он слышал, как Томми возмутился снова, требуя, чтобы ему позволили уйти, – но теперь это было совершенно невозможно. Они были зажаты в коридоре, и их оттесняли вниз; мягкий глухой стук ног по натертым воском доскам коридора отражался под деревянными арками. Они оказались во власти толпы, от расправы которой убежать было немыслимо.

С громким металлическим лязгом и треском двери старого лифта отворились. Марклина втолкнули внутрь. Он неистово крутился, клаустрофобия, охватывавшая его ранее, напала на него снова, заставила закричать.

Но двери заскользили, закрываясь. Он и Томми стояли, прижатые друг к другу, в окружении Харберсона, Энцо, Элверы, темноволосого высокого Холлингшеда и еще нескольких – сильных мужчин. Лифт стучал и раскачивался, опускаясь вниз. В подвалы.

– Что вы собираетесь с нами делать? – внезапно потребовал ответа Марклин.