Небо, казалось, давило на них, давило на всю долину с ее обширными зелеными лугами. Взглянув на камни, он заметил, что они покрыты затейливой резьбой. Старый ученый из Эдинбурга сказал Джулиену правду. Невероятно огромные, камни эти были сложены в круг.

Он сел. Голова у него кружилась.

«Я не принадлежу к этому страшному миру, — мысленно произнес он. — Все это только сон. И я должен вырваться из этого сна. Но я не могу проснуться. И не знаю, как вернуться в свою жизнь».

Однообразный шум действовал ему на нервы. Звук был низкий, негромкий, но в то же время необыкновенно навязчивый. Неужели эти люди ничего не слышат? Возможно, этот ужасный грохот исходит из самых глубин земли. А возможно, и нет. Здесь все может случиться. Абсолютно все. И самое главное сейчас — вырваться отсюда.

— Мы хотим тебе помочь, — вдруг заявил один из тех людей, мужчина с длинными седыми волосами. Он сделал шаг вперед, выступив из круга. На нем были короткие черные штаны; пышные седые усы скрывали рот. Когда он говорил, виднелся лишь край верхней губы.

— Но мы не знаем, кто ты такой и что ты здесь делаешь, — вновь раздался его глубокий, звучный баритон. — Мы не знаем, откуда ты явился. Не знаем, как отправить тебя назад.

Как ни странно, изъяснялся он на вполне современном английском языке. Впрочем, ничего удивительного. Это ведь сон. Сон, неподвластный законам реальности.

И все же откуда этот надоедливый грохот? Теперь он чувствовал, что шум ему знаком. Ему отчаянно хотелось прекратить его. Да, несомненно, этот шум он уже слышал прежде.

Рядом с ним подобно ножу, воткнутому в землю, стоял остроконечный камень, высотой не менее двадцати футов. На нем были изображены ряды воинов, вооруженных копьями и щитами.

— Это пикты, — заметил он, взглянув на резьбу. Странные люди уставились на него в недоумении, словно не поняли его слов.

— Если мы оставим тебя здесь, сюда может явиться маленький народ, — сообщил седовласый. — Маленький народ исполнен ненависти. Они заберут тебя с собой, попытаются превратить в великана и захватить весь мир. Ты ведь сам знаешь, в твоих жилах течет особая кровь.

Над долиной клубились свинцовые тучи. Внезапно над прибитыми к земле травами пронесся пронзительный звон. Несколько мгновений спустя он раздался вновь. Звон тоже был хорошо ему знаком. Новый звук перекрыл низкий грохот, который все с тем же упорным однообразием продолжал доноситься издалека.

— Я знаю, что это! — крикнул он. Он попытался встать, но ноги подкосились — и он рухнул на влажную траву. Странные люди не сводили глаз с его одежды. И в самом деле, она разительно отличалась от той, что была на них.

— Я из другого времени! Вы слышите звон? Это телефон. Он пытается вернуть меня назад.

Высокий мужчина в коротких штанах приблизился к нему на несколько шагов. Ноги незнакомца, открытые до коленей, были покрыты грязными разводами. На одежде тоже виднелись пятна присохшей грязи. Создавалось впечатление, что его с ног до головы окатили грязной водой и та уже успела высохнуть.

— Сам я никогда не видел маленький народ, — заявил мужчина, пристально разглядывая лежащего. — Но знаю, что его следует опасаться. Мы не можем оставить тебя здесь.

— Не трогайте меня! — воскликнул он в ответ. — Я сам отсюда выберусь. Это всего лишь сон. И вам лучше уйти. Нечего стоять здесь и пялиться на меня. Убирайтесь прочь! У меня и без вас хватает дел. Важных дел, которые никак нельзя откладывать.

Он опять вскочил на ноги и опять, потеряв равновесие, упал. Но теперь он ощутил под своими ладонями деревянные половицы. Телефон звонил вновь и вновь. Надрывался без умолку. Он тщетно пытался открыть глаза.

Потом телефон смолк. «Я должен проснуться, — твердил он себе. — Я должен подняться. Прошу тебя, телефон, звони, не умолкай». Он подтянул колени к груди и попробовал встать на четвереньки. Он давно узнал этот монотонный низкий звук. Конечно, это старая виктрола. Так бывает, когда ее грубая толстая игла доходит до конца пластинки. Тогда в ожидании новой пластинки допотопный аппарат издает отвратительный шум.

Два окна, залитых светом. Его окна. А под окном Анты стоит виктрола с поднятой деревянной крышкой, на которой золотом горит слово «Виктор».

Кто-то поднимается по лестнице.

— Наконец-то!

Ему удалось вскочить на ноги. Вот она, его комната. Чертежная доска, кресло. Полки с книгами. «Викторианская архитектура», «История строительства каркасных домов в Америке». Да, это его книги.

Кто-то стучит в дверь.

— Мистер Майк, вы у себя? Мистер Майк, мистер Райен просит вас к телефону!

— Войди, Генри,войди.

Интересно, расслышал ли Генри страх в его голосе? Понял ли он, что с хозяином происходит нечто необычное?

Дверная ручка повернулась точно живая. С лестничной площадки ворвался свет. Однако лицо Генри оставалось в тени, и Майкл не мог разглядеть его.

— Мистер Майк, есть две новости, хорошая и плохая. Миссис Роуан жива, ее нашли в Сент-Мартинвиле, штат Луизиана. Но она больна, очень больна. Насколько я понял, она не может ни говорить, ни двигаться.