Все же встал, завернулся в халат и спустился вниз, обнаружив на стойке в кухне корзинку с шоколадным печеньем.

– Доставка, – пояснила Настя, сидевшая за стойкой. – Еще горячее даже.

У нее вид был вполне проснувшийся и умытый, в отличие от меня, помятого и сонного.

– Отлично! – одобрил я появление печенья, после чего открыл кофемолку и насыпал оттуда молотого в металлический фильтр. Попутно ухватил печенье, откусил – ну отлично, что тут скажешь.

– Что мы сегодня делаем? – спросила Настя.

– Ну, – я задумался, – планирую проснуться окончательно, это для начала. Думал сходить в марину и узнать, как обзавестись лодкой. Попутно узнать, что здесь с рыбалкой. И что с охотой… где это узнать, к слову, ты не в курсе?

– Про охоту? Ты действительно собираешься охотиться?

– Какая-то проблема с этим?

– Нет, просто в чем смысл?

– Смысл в самой охоте.

– Я не знаю, мы же не умираем с голоду, нет? Тогда зачем стрелять животных?

– Ну считай меня другим животным. Животные друг друга жрут, и я их тоже буду. Как-то так. Лишнее мясо не помешает, и бродить по лесу тоже удовольствие.

Странно, никогда мы раньше об этом не говорили. Я всегда охотился, но в Отстойнике было не до этого, так что тема не возникала. А тут на тебе, Настя заметно недовольна.

– И кого ты собираешься стрелять?

– Я не знаю, кто здесь водится. Белохвостый олень наверняка должен быть. Лось, но лося нам не съесть, пожалуй. Птичья охота должна быть. Может, кабан? Пейзаж для кабана подходящий вроде как.

– Мне нравятся олени, я не хочу их есть.

– Оленина вкусная. Кстати, а корову, стейк из которой мы ели намедни, тебе не жалко?

– Нет, не жалко, корова не похожа на Бэмби.

– Олень тоже не похож.

– Похож, – категорически заявила Настя. – Олень похож на Бэмби, и я не хочу, чтобы ты стрелял оленей.

– А кого тогда можно стрелять?

– Кабанов своих стреляй. Или птиц. Ненавижу птиц.

– Это почему? – поразился я.

– С детства. У бабушки в деревне были куры, я всегда их боялась.

– А ела?

Она даже удивилась такому вопросу:

– Ела, конечно. Наказывала, можно сказать, за свой страх.

– Хорошо, я обдумаю ваше заявление, – ответил я совершенно искренне.

Нет, если нельзя олешков стрелять, потому что Бэмби, – ну ладно, обойдусь как-нибудь, хотя оленина действительно вкусная. Начну тогда с рыбалкой пока разбираться, удочками в «Три-Сити» торгуют, я сам видел, а заодно всякими блеснами и воблерами, а озеро вон, прямо за окном, я на него смотрю, так что с этим проблем быть не должно.

Лодка. Вот только лодка нужна, хочу лодку. Я вообще, похоже, не столько саму лодку и эту самую рыбалку хочу, сколько признаков нормальной жизни. Полицейский в полицейской форме на улице – один из таких. Возможность в выходной день отправиться на рыбалку на лодке – тоже. На нормальной такой лодке, чтобы хороший мотор сзади и тент от дождя натянуть можно было. Здесь такие есть, я видел. Вот ее иметь – признак того, что ты осел, а не на чемоданах живешь. Понимаю, что сам себя обманываю и все проблемы еще впереди, но хотя бы так, сейчас вот именно, пожить бы по-человечески. Я ведь вообще не любитель приключений – если я в них и лезу когда-то, то исключительно с практическими целями, для того чтобы обогнать жизнь, за счет риска, может быть, но вскарабкаться наверх, а вовсе не потому, что у меня характер такой. Характер у меня как раз требует шоколадного печенья, горячего кофе и удобного халата с утра. Кто бы что обо мне ни думал.

– А ты что собиралась делать?

– Я собиралась убирать, – Настя посмотрела на меня так, словно я ее это делать заставлял, – и стирки гора.

– Тогда я пока в марину сбегаю, не возражаешь?

Она явно собиралась меня припахать к чему-то общественно полезному, предложить постричь газон хотела, возможно, но в последний момент передумала, просто рукой махнула. Иди, мол. Потом сказала разве что:

– У меня порошок для белого закончился, скатайся в магазин сначала. И потом меня на обед выведи.

– На обед, который ланч или обед, который ужин? – попытался я свести вместе понятия.

– Который ланч.

– Deal [68] .

На самом деле до времени ланча оставалось не так уж много, так что я зашевелился быстрее. И через полчаса уже ехал на своем грузовичке в сторону Грэнд-Сентера. Играла музыка, я все больше и больше становился любителем кантри, в открытое окно задувал теплый ветер, воздух был свеж и пахло травой с полей, а в этих полях были трактора, и вдруг как шилом в позвоночник кольнуло, ледяным таким шилом, мерзким и знакомым до этого самого омерзения. И я просто свернул на обочину, остановившись.

Где?

Прикрыл глаза, прислушиваясь к внутреннему радару, повернул голову туда, куда тянула невидимая нить, открыл.

Точно, вон оно. Черная низкая тварь, бегущая через поле, сотнях в трех метров от меня. Без этого самого «радара» я бы ее не разглядел.

Нет, полной нормальности здесь не получится. Не может быть нормальным мир, который почти что умер. Не может. Не за нормальностью я гонюсь, а за иллюзией ее.

Хотя нет, тут я не прав. Смысл как раз в том, чтобы построить себе островок нормальной жизни даже в ненормальном месте. Если он разрушится, то надо строить новый, главное – рук не опускать. Преодолеть можно все, наверное. И даже жизнь в этом городке такое преодоление. Растерянные, провалившиеся неизвестно куда из нормальной жизни люди все же собрались, организовались, починили что надо и живут почти так, как жили в другом месте. Нет, не надо пессимизма, не надо.