Шрифт:
Из показаний Варваровой: «Распутин говорил мне: „Сегодня получил от Рубинштейна 10 000, по этому случаю здорово кутнем“.
Заканчивался 1914 год. В московских соборах шло рождественское богослужение. В дневнике знаменитого писателя Бунина осталось описание службы в Марфо-Мариинской обители, где настоятельницей была великая княгиня Елизавета Федоровна.
В церковь Бунина не пустили, таинственно пояснив, что там сейчас великая княгиня с приехавшим великим князем Дмитрием Павловичем. И писатель, стоя на улице, слушал сквозь раскрытые двери храма, как горестно и умиленно пел девичий хор... А потом из церкви поплыли несомые руками юных монахинь иконы и хоругви. Впереди в белом одеянии с нашитым золотым крестом во лбу шла высокая, тонколикая великая княгиня с большой свечой в руке, за ней – вереница поющих сестер. Огоньки свечек освещали их лица...
Все теснее сплачивался кружок врагов Распутина вокруг Елизаветы Федоровны. И ее воспитанник, великий князь Дмитрий Павлович, ненавидящий «старца», – теперь частый гость в Москве. Рядом – Юсуповы и Верховный главнокомандующий. Святость, власть и деньги сошлись...
Наступление на мужика продолжалось. Джунковский сделал новый шаг – еще раз попугал царицу. Как сказано в отчете полиции: «Сведения о предполагаемом покушении (на Распутина. – Э. Р.) были повторены, и было приказано принять более тщательные меры. Для чего стали назначать ему в охрану по 5—6 человек и шофера с автомобилем. Они работали в 2 смены – всего 11 человек Распределение постов: один в квартире или у двери на лестнице. Один в швейцарской в форме швейцара, один для связи внутренних и наружных постов, шофер у ворот с мотором (на автомобиле. – Э. Р.), в случае поездки один из агентов должен ехать с ним».
Те, кто стояли за спиной Джунковского, хотели знать о каждом шаге «Нашего Друга». Теперь в любой час дня и ночи за ним следил всевидящий глаз агента. В полицейских отчетах – непрерывная летопись его жизни. Его пьяной жизни...
И сам мужик, и люди, его окружавшие, понимали – надо торопиться! «Наши» должны прийти во власть! Но главное – это отлично понимала Аликс.
Именно в то время на квартире Распутина стал часто появляться еще один гость – личность, известная тогда «всему Петрограду», – князь Михаил Андроников.
Войдя в контакт с Распутиным, князь, естественно, тотчас попал в полицейские сводки. Вот одна из его характеристик «Андроников Михаил Михайлович, 39 лет, учился в Пажеском корпусе (самом престижном учебном заведении, где учился и князь Юсупов, и другие представители знатнейших фамилий России. – Э. Р.) Старинного княжеского кахетинского рода, чиновник при министерстве внутренних дел, уволен со службы за непосещение им таковой. В 1914 году назначен чиновником для особых поручений при обер-прокуроре Святейшего Синода».
Андроников – фигура типичная и для России, и для того безумного времени. Не занимая никакой важной должности, он был очень важной персоной. Оставив скучную канцелярскую работу в министерстве внутренних дел, он, как утверждали злые языки, сохранял самые тесные связи со спецслужбами, был личным другом прежнего шефа департамента полиции Степана Белецкого. Во время знакомства с Распутиным князь числился на службе в Синоде, где его видели весьма редко. Но этот скромный чиновник тем не менее был вхож ко всем министрам. Его презирали, но принимали в самых известных петербургских салонах. Все боялись злого языка князя – целыми днями он неустанно разносил слухи и сплетни по Петрограду.
Уже упоминавшийся нами член Государственного Совета Половцев вспоминал: «Я знаю князя давно... Почти все свое время он убивал на посещение министров и высокопоставленных особ... он узнает у них и сам рассказывает им слухи и факты из придворных и правящих кругов... Его принимали, чтобы быть в курсе придворных и ведомственных интриг и чтобы через него запускать нужные сплетни... И с другой стороны, его боялись – знали, что он вхож всюду и мог своим болтливым языком навредить лицу, ему неприятному... Смешно называть его консервативным или либеральным человеком... Его мнения о власть имущих были в зависимости от его с ними отношений: его принимают – он их восхваляет, его сторонятся – он их дискредитирует и ненавидит».
Весь день князь интригует, ловчит – действует... Сам Андроников весело рассказывал: «Как только какой-нибудь Икс назначается директором какого-нибудь департамента, я посылаю ему следующее письмо: „Наконец-то воссияло солнце правды над Россией. Безумное правительство, которое вело нас к гибели, наконец-то поняло хотя бы, что судьбы этого департамента надо вручить в благородные руки... Да хранит Вас Господь на Вашем трудном пути“. И тогда сей Икс, который и слыхом обо мне не слыхивал, начинает названивать мне и готов принять меня по нужному мне поводу».
«Секретные бумаги перевозились с фельдъегерями. Андроников подкупал их, чтобы просматривать везомые ими конверты. И даже не раскрывая, он отлично понимал содержание. Например 1 января... обычно раздавались награды... и он спешил поздравить награжденного раньше, чем тот получит бумагу. И высокопоставленный награжденный уже думал с уважением: каково же влияние этого князя в высших сферах!» – писал Половцев.
Темные слухи ходили о жилище князя. Как отмечено в полицейских отчетах, Андроников снимал «большую меблированную квартиру из 7 комнат». Центром ее была легендарная спальня князя. «В этой спальне, – пишет допрашивавший Андроникова следователь Чрезвычайной комиссии В. Руднев, – за особой ширмой было подобие часовни: большое распятие, аналой, терновый венец, ряд икон, полное облачение священника».