– А помолчите-ка вы все… – раздался вдруг каркающий голос, и люди вздрогнули, настолько резким и неприятным он был.

Из вороха тряпья и старых облезлых шкур выбралась и на четвереньках переползла на середину, поближе к стоящим друг против друга шаману и Зарду, сгорбленная косматая старуха, прорицательница Вэжанэ.

Она воззрила единственным горящим глазом в темное мутное небо, воздела костлявые руки вверх и закричала, словно раненная ночная птица:

– Демон Ночи и Демон Огня говорили со мной словами туманными мрачного смысла: Кто будет бежать – погибнет. Кто будет стоять – погибнет. Кто будет лежать – погибнет. Кто будет спать – тот спасется!

– А ну пошла прочь, старая карга! – вдруг взревел Пэла: – Довольно нам слушать выживших из ума стариков и кликуш! Воины и сильные женщины уйдут по Запертой тропе. Я сказал! Мы уходим! Прямо сейчас!

– Я прокляну тебя! – прошипел шаман.

– Я убью тебя! – ответил Старший воин.

– Проклятие страшнее смерти! – возразил шаман.

– А вот посмотрим… – усмехнулся Пэла, перехватывая копье поудобнее. Воины за его спиной тоже подняли оружие.

Шаман сел на камень и горестно опустил руки:

– Идите… Все равно Запертая тропа пропустит лишь самых сильных. Не многие из вас доживут до завтрашней ночи…

– Бесконечные пещеры пожрут вас раньше. – бросил на прощание Пэла, и первым шагнул во мрак, спускаясь со скалы, которая приютила племя.

Один за одним воины и женщины, что стали воинами в последние дни, уходили прочь. Кто-то – опустив голову, кто-то – наоборот, высоко подняв ее, но никто не смотрел на оставшихся. Плакали дети, горестно стонали старухи, сжимали бессильные кулаки старики. Пророчица Вэжанэ сидела на холодных камнях и тихонько выла, словно передразнивая ветер.

– Не надо, старая… – тронул ее за плечо шаман: – Этим уже не поможешь… Мы все погибнем – без заслона нам не успеть к Бесконечным пещерам. Сила победила ум и опыт. Теперь надо встретить смерть достойно…

Рассвет наступил, но мгла вокруг осталась почти такой же непроглядной, как ночью. И все так же выл ветер, и все так же сидели у потухших костров люди. Плакали дети, плакали женщины. У края пропасти лежало тела старого охотника Кууда – он умер в самом конце ночи, в час Нетопыря, и шаман Кань закрыл его невидящие глаза.

Длинноволосая Кэрас, мать двоих черноглазых пареньков, что сумрачно топтались поодаль, подошла к шаману и тронула его за плечо:

– Что нам делать дальше? Белокожие к вечеру буду здесь. Не сидеть же, словно птенцы в гнезде на скале, ожидая, когда снежный барс придет и сожрет всех. Надо прятаться, бежать, укрываться…

– Я думаю над пророчеством… – пробормотал шаман, и повернулся к женщине: – Я не понимаю, что оно значит! Я – не понимаю… Видимо, горе помутило мой разум… Что значит: «Кто будет спать – тот спасется»? Как ты думаешь?

Он вдруг вскочил и закричал, обращаясь к остальным:

– Все, все – думайте, что значит пророчество! Кто будет спать – тот спасется! Спасется! Это наша единственная надежда! Ну?!!

Люди ночи загомонили, словно очнувшись от оцепенения, в которое все погрузились после ухода воинов. Кажется, вот оно – спасение, надо всего лишь разгадать пророчество! Всего лишь…

– Слышь-ка, Кань… – прошамкал беззубый старик Гырьез, лысый, словно горный утес: – Когда еще дед деда моего был жив, а я только-только выучился ходить, рассказывал он, что есть в здешних горах источник. Если зверь или птица или человек, скажем, попьет из него – в миг все члены его точно каменные станут, и заснет он, став, словно мертвый. Но это не смерть, это сон такой, особенный. И если потом положить спящего на лед, то пролежит он так вечно, и только тепло живого огня способно разбудить его.

– Ну и где тот источник искать? – с сомнением перебил старика шаман.

– Не части, торопыга! – сурово нахмурился Гырьез: – Когда я молодым был, ходили мы с Лейкой, помнишь, был такой высокий охотник? в здешние края. Вот тут, на этой скале, и ночевали тогда, а утром спустились в ущелье, чтобы кабарожек у водопоя подстеречь.

– Постой-ка… – закатил глаза шаман: – Ты еще с той охоты один вернулся, а Лейка Длинный, сказывал ты, с обрыва упал и сломал шею…

– Не сломал он ничего. – улыбнулся Гырьез: – Лежит Лейка в пещерке небольшой, я его льдом да снегом обложил. Попил он, недовера, из источника. Попил – и уснул.

– Чего ж ты людям не рассказал про то? – поинтересовался шаман: – Чего ж не принес тело друга?

– То долгая песня… – набычился старый охотник: – Он, Лейка, жениться хотел на Умме… Ну, и я тоже…

– Вот, стало быть, как… – Кань покачал головой: – Хитер ты, Гырьез, хитер, как каменная куница…

– Дык я вот и говорю – может, про этот источник и говорится в пророчестве-то, а? – виновато пробормотал Гырьез, и пожав плечами, отполз в сторону, мол, я все сказал, а вы уж сами тут решайте…