Они ушли, успели уйти… А мужчины приняли бой, и в том бою легли на камни почти все воины Людей ночи. Белокожие надолго запомнят это безымянной ущелье у Синего перевала. Но и племя запомнит тоже.

И вот, оторвавшись наконец от погони, племя собралось на последний совет. Все понимали – Смерть подошла и встала за левым плечом каждого. Ее надо было или обмануть – или погибнуть…

Шаман Кань тряхнул своим посохом, и костяные бубенчики глухо затрещали в ночи. Это означало – можно говорить, совет начался.

И шаман сказал первым, отводя от холодного ветра изрезанное морщинами темное лицо:

– Мы можем спастись только так: воины встанут скалой на пути врага, и женщины встанут рядом с ними. А я уведу детей, беременных женщин и кормящих матерей, а так же и стариков со старухами в Бесконечные пещеры, что под Горами-Где-Гремят-Громы. До них всего день пути. Там мы спасемся, там мы выживем. Дети вырастут, женщины родят новых детей, старики и старухи отдадут им свои знания и мудрость, и племя Людей ночи будет жить. Я сказал!

Тогда встал Старший воин, Красноглазый Пэла, и стукнул копьем о камень:

– Твои речи неразумны, шаман! Горе и смерть помутили твой разум! В Бесконечных пещерах малые дети и немощные старики найдут гибель, и ты найдешь ее там тоже. Демоны-Живущие-В-Подземном-Мире уже предвкушают добычу, уже точат клыки о черные камни, уже капает их огненная слюна на пещерный мох. Путь, что указал ты – это путь к гибели племени!

Но возразил шаман:

– Я попрошу помощи у Предков и они защитят нас от Демонов. Зато ни один Белокожий никогда не войдет в Бесконечные пещеры!

И еще сказал, хмуря седые брови:

– А что ты предлагаешь? Какой путь нам выбрать?

Красноглазый Пэла обвел тяжелым взглядом притихших Людей ночи, посмотрел в глаза каждому ребенку, каждой женщине, каждой старухе, каждому старцу, и прочитал в этих глазах страх и надежду. И слова, что он приготовил, застряли у него в горле. Пэла отвернулся, зачерпнул горсть снега, жадно схватил ртом, закашлялся… Потом глухо заговорил, не поднимая глаз:

– Уходить дальше в горы всем вместе – верная гибель… Нет еды, нет укрывища, нет дров… Белокожие, пусть Демоны съедят у них печень, не отстают, и их слишком много… Всем не спастись… Племя погибнет… Я хочу, чтобы в этот гибельный миг мы поступили по Закону Предков!

Пэла вскинул голову и вновь посмотрел на сидящих. И люди сжались под взглядом его налитых кровью глаз. Люди зашевелились, послышался ропот, вскрики, быстро слившиеся в тревожный гул многих голосов.

Лишь дети, которые не знали о Законе Предков, с надеждой смотрели на Старшего воина. И Пэла вновь отвернулся.

Шаман покачал головой:

– Вот, значит, как… Закон Предков… Пусть выживет сильный и возьмет себе все по праву силы…

– Да! – Пэла словно обрадовался, что не ему пришлось произнести эти слова, и заговорил уверенно, кладя слова, словно стрелы во врага: – Мы, воины, уйдем по Запертой тропе. С нами пойдут самые сильные женщины, те, кто после битвы у Синего перевала стоит с нами плечом к плечу, убивая Белокожих. Мы уйдем в Загорье, куда не дотянуться белые руки. И вот там, там, а не в гибельных Бесконечных пещерах, женщины родят нам детей, и племя Людей ночи будет жить. А потом мы вернемся и отомстим Белокожим за все! И за всех…

И стало тихо, только ветер сильнее завыл меж камней.

– Даже звери, неразумные звери никогда не бросают детенышей! – наконец тихо проговорил шаман, и заковылял по камням к краю пропасти: – Даже птицы, безмозглые птицы до конца защищают своих птенцов!

Шаман обернулся и голос его вдруг загремел, словно гром, перекрывая свист ветра:

– Даже рыбы в студеных реках, рыбы, чья кровь холодна, как лед, охраняют свое потомство, отгоняя чужаков! А что сказал ты, Старший воин?! Мы, люди, ЛЮДИ! – бросим детей и женщин, бросим стариков на верную смерть?

– Да кому они нужны? – ощерился Пэла, кивнув на сбившихся в кучу ребятишек постарше, на прижавшихся к матерям сосунков, на качающих головами стариков: – Белокожие не тронут их, они заберут всех к себе, поселят в теплых домах и заставят работать на полях. Это лучше, чем смерть. А потом мы придем и освободим всех!

– Нет! – рявкнул шаман, пристукнув посохом: – Вы никого не освободите, потому что мертвым не нужна свобода! Белокожие убьют всех, всех, ты слышишь! Они зарежут стариков, как овец, они надругаются над женщинами и взденут их на копья, они перестреляют детей, как куропаток, из луков, а младенцев кинут в пропасть, как ненужные отбросы. А потом они пойдут по следу тех, кто ушел. Они достанут вас и в Загорье! Демоны помутили твой разум, Старший воин. Сядь! Твой путь – путь безумия и смерти!

– Не сяду! – Пэла угрожающе наклонил голову, и копье в его руке тоже наклонилось вперед. Тускло блеснул широкий наконечник.

– Но может быть Пэла прав… – робка подала голос целительница Насма: – Может быть, Белокожие пощадят нас…

– Не может! – отрезал шаман: – Белокожие ненавидят нас… Они другие. Они поклоняются Рыбьему-Глазу-Дня, а мы – Великой-Матери-Сияющей-В-Ночи. У них белесая кожа, а у нас – темная. Они превратили огонь в раба, а у нас огонь – наш брат. Они едят вареное мясо, а мы – живое, сырое. Никогда никто из Белокожих не пощадит Людей ночи. Они убивали нас всегда, как диких зверей. Поэтому помолчи, Насма, если мысли твои заблудились в тумане.