Когда грек снова закрыл глаза, Джеф встал и пошел к Эрику.

«План — вот что нам нужно», — снова подумал Джеф.

Но сначала нужно было отмыть нож от крови. Потом разжечь костер и прокалить его, продезинфицировать нитки, чтобы наложить швы Эрику на раны. Затем кому-нибудь спуститься к подножию холма, на случай, если греки все же придут. Сшить всю ткань, оставшуюся от палатки в один большой мешок, чтобы собирать им воду, если пойдет дождь. Но еще оставалось то, о чем Джеф не хотел думать, — Эмми, точнее ее тело.

Он взглянул на нее и быстро отвернулся. «Все по порядку, — сказал он себе. — Сначала нож».

— Это займет всего несколько минут, — сказал он Эрику.

Эрик приподнялся и переспросил:

— Что? В смысле?

— Надо продезинфицировать нож.

— Нет, не надо. Я не…

— Эрик, я не собираюсь резать тебя грязным ножом.

— Дай я сам, — не унимался Эрик.

— Всего три минуты, ладно? — спокойно сказал Джеф.

Эрик понял, что Джеф не уступит, и положил голову на землю.

— Только побыстрее, — прошептал он.

Джеф вернулся в палатку и начал искать мыло. В одном из рюкзаков он нашел пакет с туалетными принадлежностями. Там был станок, крем для бритья, зубная щетка, паста, расческа, дезодорант и кусок мыла. Он взял этот пакет, маленькое полотенце, которое тоже отыскал в вещах археологов, иголку и крошечную катушку ниток.

«Мыло, полотенце, нож, нитка, иголка, вода — что еще может понадобиться?» Джеф посмотрел на Матиаса, который сидел у навеса, и спросил:

— Можешь разжечь костер?

— Большой?

— Нет. Только чтобы прокалить нож.

Матиас встал и принялся собирать по поляне все, что могло пригодиться для костра. Со вчерашнего дня еще остались блокноты, но они намокли под дождем и еще не просохли. Собрав все в кучу, Матиас пошел в палатку, чтобы найти еще что-нибудь.

Джеф полил немного воды на полотенце, намылил его и начал протирать им нож. Матиас вышел из палатки, держа в руках книгу и пару мужских трусов. Он положил все это на землю рядом с Джефом и полил текилой. Книга, которую принес Матиас, оказалась романом Хемингуэйя. Джеф вспомнил, что у него была точно такая же книга, того же издательства, в точно таком же переплете. Он читал ее в школе, но сейчас не мог припомнить ни сюжета, ни даже имен главных героев.

— Дай-ка мне, — сказал Джеф, показывая на бутылку текилы. Матиас передал бутылку. Джеф взял ее и протянул Эрику: — Выпей. Чтобы не чувствовать боли, — объяснил он.

Эрик сделал один длинный глоток, потом перевел дыхание и выпил еще.

Матиас уже стоял со спичками в руках.

— Скажи, когда все будет готово, — сказал он Джефу.

Джеф полил немного воды на лезвие ножа, чтобы смыть мыло. Потом подошел к Эрику, забрал у него бутылку и произнес:

— После того как мы сделаем надрезы и достанем стебли, нужно будет наложить швы на раны.

Эрика напугали эти слова.

— Я не хочу, чтобы меня зашивали, — сказал он.

— Иначе раны не затянутся, — объяснил Джеф.

— Если ты зашьешь раны, то оно останется внутри.

— Мы все вытащим, Эрик. Там ничего не останется. Я…

— Ты не увидишь их! Корни слишком маленькие! А если ты зашьешь раны…

— Подожди, послушай меня, — перебил его Джеф. Он пытался переубедить и успокоить Эрика. — Если мы оставим раны открытыми, то растение снова нападет. Снова залезет в них, пока ты будешь спать. Понимаешь? Ты этого хочешь?

Эрик закрыл глаза. Джеф видел, что он начинает плакать.

— Я хочу домой, — прошептал Эрик. — Только и всего. — Он всхлипнул и продолжил: — Если ты зашьешь раны, то оно…

— Эрик, — позвала Стейси.

Он открыл глаза и повернулся в ее сторону. Она все еще сидела с Эмми и держала ее за руку.

— Не мешай им. Пусть они все сделают, как надо, — сказала она. — Успокойся, солнышко.

Некоторое время он молча смотрел то на нее, то на Эмми, потом закрыл глаза и кивнул.

Джеф повернулся к Матиасу и сказал:

— Давай.

Матиас наклонился, зажег спичку и поднес ее к вещам, облитым текилой.

Стейси была всего в нескольких ярдах и все видела.

Джеф начал с ног. Он слегка потянул за стебель, потом поднес нож и сделал маленький надрез на коже. Большой делать не пришлось, хватило всего нескольких сантиметров, и первый стебель легко вытащился наружу. То же было и с остальными.

Должно быть, Эрику было очень больно, но он не издал ни звука.