— Надеюсь, что на этот раз результат будет лучше, — усмехнулся Тулиппа.

— Я его недооценивал, — признал Портелла. — Откуда я мог знать, с кем мы имеем дело? Он же ничем не проявлял себя, кроме как пел на свадьбах. С доном-то все получилось как надо. Никто не жалуется.

Генеральный консул одобрительно покивал.

— Блестящая работа, Тиммона. Мы в тебе абсолютно уверены. Но его надо убирать как можно быстрее.

После совещания семья Априле и Асторре отправились ужинать в ресторан «Патинико», где, кроме общего зала, были и отдельные кабинеты.

Принадлежал ресторан давнему другу дона.

— Думаю, вы все справились с ролью, — сказал им Асторре. — Убедили их, что ваше мнение не совпадает с моим.

— Наше мнение не совпадает с твоим, — процедил Вэл.

— Почему мы должны участвовать в этой игре? — спросила Николь. — Мне это решительно не нравится.

— Эти люди, возможно, приложили руку к смерти вашего отца, — ответил Асторре. — Я не хочу, чтобы они решили, что чего-то добьются, причинив вам вред.

— И ты уверен, что нейтрализуешь их попытки разобраться с тобой? — спросил Маркантонио.

— Нет, нет, — запротестовал Асторре. — Просто я могу безо всяких проблем уехать из Нью-Йорка на месяц, два, три. Спрячусь в Северной или Южной Дакоте, и пусть они попробуют меня найти. — Его широкая, убедительная улыбка могла обмануть многих, но не детей дона Априле. — Дайте мне знать, если они выйдут на кого-то из вас.

— Мне неоднократно звонил детектив Ди Бенедетто, — сообщил Валерий.

На лице Асторре отразилось удивление.

— Зачем он тебе звонил?

Валерий усмехнулся.

— Когда я служил в разведке, у нас такие звонки назывались «А что ты знаешь?». Кто-то хотел поделиться с тобой информацией или помочь в каком-то деле. Но на самом деле их интересовало, как идет расследование, которым ты занимался.

Вот и Ди Бенедетто вроде бы звонил для того, чтобы держать меня в курсе тех действий, которые предприняты полицией для розыска убийц отца. Но при этом задавал вопросы о тебе, Асторре. Почему-то он к тебе неравнодушен.

— Мне это льстит. — Асторре улыбнулся. — Должно быть, где-то услышал, как я пою.

— Едва ли, — вмешался в разговор Маркантонио. — Ди Бенедетто звонил и мне. Сказал, что у него есть идеи для полицейского сериала. Для копов на TV всегда найдется место, поэтому я попросил его поделиться со мной своими идеями.

Но он прислал мне какую-то ерунду. Сериал лишь предлог. Он приглядывает за нами.

— Это хорошо, — кивнул Асторре.

— Асторре, ты хочешь, чтобы они взяли на мушку тебя, а не нас? — спросила Николь. — Но это же очень опасно. От этого Граззеллы у меня мурашки по коже бегут.

— Я его хорошо знаю, — ответил Асторре. — Очень здравомыслящий человек. А твой генеральный консул — дипломат от бога. Он сможет держать Тулиппу под контролем. Кто меня беспокоит, так это Портелла. Он так глуп, что запросто сподобится заварить кашу, — голос его оставался ровным и спокойным, словно речь шла о рутинных делах.

— И сколько это будет продолжаться? — спросила Николь.

— Дайте мне несколько месяцев. Обещаю вам, что тогда мы придем к общему решению.

Валерий холодно глянул на него.

— Асторре, ты всегда был оптимистом. Если бы ты служил в разведке под моим началом, я отправил бы тебя в пехоту, чтобы спустить с небес на грешную землю.

Обед прошел в мрачной атмосфере. Николь то и дело поглядывала на Асторре, словно пыталась что-то прочитать на его лице. Валерий, несомненно, не верил, что у Асторре что-нибудь получится.

Маркантонио не отрывал глаз от тарелки. Наконец Асторре поднял стакан вина и радостно воскликнул:

— Вы сегодня какие-то грустные, а напрасно!

Нас ждут веселые времена. Выпьем за вашего отца.

— За великого дона Априле, — с горечью бросила Николь.

Асторре улыбнулся, кивнул:

— Да, за великого дона.

Во второй половине дня Асторре любил проехаться верхом. Сбросить усталость, нагулять аппетит перед обедом. Если с ним была женщина, он всегда уговаривал ее составить ему компанию.

Если она не умела ездить верхом, он ее учил. Если не любила лошадей, прекращал с ней встречаться.

В поместье сквозь лес для него проложили специальную тропу. Он обожал щебетание птиц, шебуршание маленьких зверьков, редкую встречу с оленем. Но больше всего ему нравилось одеваться для прогулки. Яркая красная куртка, коричневые сапоги для верховой езды, хлыст в руке, которым он никогда не пользовался. Охотничье кепи из черной замши. Он улыбался, глядя на свое отражение в зеркале, представляя себя английским лордом.