Jibbril!

Единственная смертная, знавшая его истинное имя.

Как дела, девочка?

Девочка Двадцать два года, рост метр восемьдесят пять, девяносто килограммов живого веса и румянец во всю щеку похожа на подругу Ангела Смерти?

Сессия, вздохнула Лиза и продемонстрировала Провозвестнику книгу. А так все Все.

Ей хотелось сказать о многом. О том, что она устала жить тут и так. О том, что у нее снова депрессия, из-за него, кстати четыре месяца и семь дней молчания, это как? О том, что впрочем, не надо. Если все происходящее необходимо, то так тому и быть.

У меня для тебя подарок, Лиза.

Она подалась вперед, словно ребенок, увидевший Деда Мороза. Подарок? У тебя? Для меня?

Ей не дарили подарков с десяти лет.

Улица Советская, дом сорок пять, квартира семь. Твоя личная берлога. Три комнаты. Евроремонт. Барахло. Все тебе.

Провозвестник ощутил в ладони металлическую тяжесть, и в тот же миг к ногам Лизы упала связка в четыре ключа. Домофон, входные двери, почтовый ящик. Дом из приличных.

Лиза не шевелилась. Наверно, не верила своим глазам.

У подъезда джип. Тоже твой. Водить тебя, помнится, крестный научил, когда еще не пил, еще одна связка ключей с противоугонным брелком брякнулась перед Лизой. Вещей много не бери, в квартире все есть. Так, зачетка паспорт полис. Эти, он мотнул головой в сторону, имея в виду Лизину маман с хахалем, не скоро освободятся, а как выйдут, то только рады будут тому, что тебя нет.

Лиза подняла голову, и Провозвестник увидел, что она плачет. Впервые с того момента, как очнулась после аварии в больнице и заревела белугой: не хочу! Забери меня, Jibbril! Не хочу сюда!

Естественно, никто не понял, кого и о чем она просит. Только повидавшая всякое старая санитарка заподозрила что-то, но свои догадки предпочла держать при себе. Умная была санитарка. И не болтливая.

И еще, Лиза У меня есть к тебе просьба.

* * *

Миша открыл дверь своим ключом.

Вслед за братом Алина неслышно проскользнула в квартиру. Из коридора виднелся полнейший ералаш в зале: сдвинутые к стене кресла, освобождавшие место для танцев, стол с недоеденной пищей и недопитым шампанским по бокалам, забытый Ольгин шарфик, свисавший с дивана, словно длинный красный язык. Стянув ботинки, Миша прошлепал по ковру и принялся за еду.

Хороший торт, громко прошептал он. Давай сюда.

Алина нанизала куртку на крючок вешалки и пошла мыть руки. Гости, видимо, разошлись чуть больше часа назад, родители завалились спать, не утруждая себя уборкой. В мусорном ведре валялись темно-зеленые бутылочные осколки веселье, по всей видимости, удалось на славу.

Аль-ка!

Наскоро вытерев руки, Алина прошла в зал и села на диван. Миша, радостно поедавший кусок торта, пододвинул ей тарелку с остатками салата оливье. Ничего себе остатки, пятерых накормить можно. Мама более всего боялась, что гости уйдут из-за стола голодными.

Судя по количеству блюд, в этот раз гости натуральным образом обожрались.

У Олега пищи мало, произнес Миша с набитым ртом, перефразировав известную строчку из Пушкина. Она теперь больше на духовный хлеб налегает.

Что, вообще не угостил? изумилась Алина.

Миша помотал головой.

Ну почему вообще Было что-то из крабовых палочек, курица жареная торт какой-то, он облизнулся и взял из вазочки апельсин. Пиво, опять же В общем, если на всю ночь, то мало.

Рыжая шкурка подала в тарелку неровными ломтями. Алина жевала салат с подчерствевшим черным хлебом.

А ты как?

Ну Алина помолчала, освобождая рот. Свинина с сыром. Сельдь под шубой. Курятина по-индийски. Нарезки. Картошка фри. Салат трех видов.

Мать моя ведьма, раздумчиво пробормотал Миша, слизывая с пальцев сок. И что, всю ночь только и ели?