В этот субботний день Галя Столярчук, вышла на балкон развесить бельё и, сделав своё дело, собиралась уходить, когда перед её глазами на огромной скорости пролетел диск, который за мгновение оказалась над Каневским морем.

— Міша, ти бачив? — спросила Галя у мужа. Миша, смотревший футбол, кроме нападающих своей команды никого не видел и, поэтому, не понимая, спросил:

— Что?

— Тарілку з інопланетянами бачив?

Миша внимательно посмотрел на Галю и заботливо спросил:

— Ты сегодня таблетки от давления пила?

— Ти мені не віриш? — обиделась Галя.

— Верю, — сказал Миша и, подумав, добавил:

— Когда приедет Серёжа, ты много не пей.

В это время Серёжа приближался к повороту на Халепье, в который вписался, не сбавляя скорости. Он уже повернул, как увидел перед мотоциклом рыжего кота в красной шляпе, сидящего на дороге. Сергей тормознул и вильнул к обочине, но кот, зараза, бросился туда же. Нажимая на тормоз, Сергей почувствовал, как мотоцикл вздыбился задним колесом, выбрасывая его из сидения на траву у дороги.

Когда он открыл глаза, кот сидел над ним и смотрел ему в лицо.

— Живой? — спросил он, лизнув его по лицу. Сергей приподнялся и оглянулся. Мотоцикл валялся недалеко от дороги, а Сергей с котом были на цветущей поляне у поворота, пропахшей мёдом и ещё какими-то вкусными запахами.

— Элайни! — неожиданно вспомнив, воскликнул Сергей, а рыжих котов вдруг стало два и они в один голос ответили: — Элайни, Элайни!

«Мне что, мерещится?» — подумал Сергей, протирая глаза, а два кота снова разделились, и их стало четверо, но мельче.

— Элайни? — растерянно спросил Сергей, не очень надеясь на своё зрение, а несколько пар рыжих котов дружно ответили писклявыми голосами:

— Элайни, Элайни.

Потом их стало в два раза больше, потом ещё в два раза и скоро вся поляна вокруг Сергея была засыпана маленькими рыжими котиками, каждый из которых был Элайни.

* * *

— Ты мне друг? — спросила мышь, обнимая передними лапками Туманного Кота, который исчез под этими лапками.

— Друг, — подтвердил Туманный Кот, выныривая из-под необъятной мыши, и спросил: — А ты не можешь стать меньше?

— Могу, — сказал Бандрандос и уменьшился до размеров Туманного Кота.

— Понимаешь, э ... э ... — начал Туманный Кот.

— Меня зовут Бандрандос, — подсказал барберос.

— А тебя нельзя называть короче ... — задумался Туманный Кот и предложил: — Например, Банди? — и кот застыл, уставившись на барбероса и ожидая ответа.

— Замечательно, — согласился барберос, — мне нравится.

— Обычно, мышки намного меньшего меня, — продолжил Туманный Кот.

— Такие? — спросил Банди, уменьшаясь ещё.

— Такие, которые могут кататься на мне, — подсказал ему кот.

— Замечательно, — согласился Банди, уменьшаясь ещё и забираясь Туманному Коту на голову.

— Слава богам фрей, — вздохнула Чери, отпуская Дуклэона, которого она с появления барбероса прижимала к себе. И напрасно, так как вся детвора понеслась к Туманному Коту и у него на голове принялись гладить Банди, который млел под их руками, точно объелся амомедаров.

Взрослые собирались вмешаться, но Туманный Кот их успокоил, вложив им в голову нужные мысли.

Хенк, переговорив с Перчиком и Фогги, предложил собираться и лететь в Боро. Их жёны тотчас же согласились, решив, что Манароис, как будто, ничто не угрожает. Но они ошибались.

Манароис, которая так и осталась там, где стояла, неожиданно для всех быстро подошла к Туманному Коту, взяла в руки Банди и спросила:

— Куда ты девал Мо?

Остальные не поняли ничего в этом демарше, так как не присутствовали при похищении Мо. Банди, чувствуя себя немного неуютно в руках Манароис, считывая её мысли, стесняясь, признался:

— У меня его украли.

Слова Банди поразили Манароис, которая сразу же ему поверила. Расспросив Банди подробнее, Манароис узнала всё о похищении, а фактически – ничего, так как Банди и сам не знал, кто у него украл Мо. Манароис снова застыла в прострации, понимая, что не в её силах найти любимого.

Подошедший к ней Хенк, немного успокоил её, сообщив ей, что Мо, в отличие от людей, бессмертный, и не может исчезнуть. Это немного успокоило Манароис, но потом она сообразила, что может умереть от старости, но так и не увидит своего любимого, и эта новая мысль вызвала в ней лавину печальных мыслей, которые, в конце концов, укатали Манароис и она, прислонившись прямо к стене своего дома, заснула.