Несомненно, с такими парнями гораздо интереснее совместно переживать невероятные приключения на экране или по ходу чтения понравившейся вам книги. Увы, мне, увы – коль скоро у читателя сложилось столь устойчивое мнение по поводу личности славных агентов Интерпола, придется просить прощения за разочарование и несбывшиеся надежды…

Около полудня в растекающейся по перрону толпе пассажиров прибывшего в Ложбинск московского скорого неспешно шагал невзрачного вида коренастый мужичонка: метр семьдесят, лет тридцати пяти – сорока, русый, курносый, с начинающей проклевываться плешью, бесцветными глазами и развалистой походкой законченного провинциала. Тип, совершенно ничем не примечательный среди разношерстной публики и похожий примерно на четверть мужепоголовья средней полосы России. Одет этот субъект был также непримечательно, к тому же имел весьма помятое после душной вагонной ночи лицо, единственной особенностью которого было, пожалуй, лишь то, что оно практически не имело морщин, кроме как на лбу, а также ритуальных мешков под глазами. В общем, слесарь-столяр, агроном, не до конца опустившийся служащий заготконторы, какой-нибудь половинчатый алкаш. Совок – полноценный, без скидок.

Звали его Руслан Владимирович Тюленев, и по легенде он выступал в роли затрапезного слесаря депо станции Москва-Сортировочная Павла Сидоровича Ануфриева. Европейское отделение Интерпола, отправляя его в очередной раз в Россию, не посчитало необходимым соорудить ему красивую «крышу», под которой обычно развлекаются на страницах романов крутые суперагенты, в круговерти опасных похождений подчас позабывшие свое настоящее имя, – личину заурядного слесаря Руслан выбрал сам, руководствуясь рядом обстоятельств.

Тюленев не был классным рукопашником, способным выписывать замысловатые пируэты ногами над черепами обезумевших от страха врагов. Не был он и снайпером, с завязанными глазами стреляющим на звук из любых положений; о саперном деле также имел самое поверхностное представление – на уровне спецшколы, которую окончил пятнадцать лет назад. Он обладал лишь необходимыми навыками самозащиты без оружия. Впрочем, с какого бока подойти к пистолету – тоже знал. Но пользоваться этими навыками ему не приходилось вот уже более десяти лет, поскольку он работал совсем по другому профилю, требующему безграничного терпения, предельной собранности и всестороннего знания психологии особей определенного разряда.

Тюленев был одним из лучших специалистов Европейского бюро по русским ОПГ (организованным преступным группировкам), или, говоря проще, по русской мафии, которая в последнее время не давала покоя почтенному ведомству международного сыска. Более десяти лет он всесторонне изучал нравы и обычаи уголовного мира, выплеснувшего из России за бугор далеко не самых тупоголовых своих представителей, разновидности блатной музыки и несколько раз сиживал по делу в различных пенитенциарных учреждениях, как европейских, так и российских, – в общей сложности, если посчитать, получалось что-то около полутора годков.

Лихие приключения в планы Руслана не входили: ему предстояло заниматься нудной и неблагодарной работой, заключающейся в сборе и анализе информации об интересующем руководство субъекте и своевременной передаче ее по установленному каналу связи – не более того. Да и при необходимости быть готовым к глубокому и длительному внедрению в «среду обитания» клиента.

– Ну а если не удастся прощупать его снаружи, придется тебе организовать небольшие трения с законом, – по-домашнему просто сообщил на инструктаже директор бюро. – Сядешь на некоторое время – пособираешь информацию и выйдешь. Тебе не привыкать…

Да, ему не привыкать было к роли зэка. И все же он надеялся обойтись без подобных крайностей, моля бога, чтобы разрабатываемый объект оказался самым обыкновенным «новым русским», а не глубоко законспирированным злодеем, влияющим на оргпреступность целой области и выходящим на международный уровень, – а именно таковым его заочно почитали занимавшиеся этим делом коллеги Руслана. Это ведь легко сказать: сядешь. Для человека, который, сидя в кабинете, читал отчеты и слушал рассказы «специалистов», «некоторое время» на зоне – пустой звук. Руслан же на своей шкуре испытал, что это такое – «некоторое время» во враждебной среде, которая ни на секунду не позволяет расслабиться и отдохнуть от страшного напряжения…

Личность Пульмана интересовала Интерпол почти три года. Ничего такого противозаконного данный господин вроде бы и не делал, но вел себя не совсем прилично. Он довольно часто посещал страны Европы и активно скупал… тайны. То есть сведения конфиденциального характера, по какой-то причине не успевшие стать достоянием широких масс. Нет, стратегические секреты и сведения государственной важности его, как правило, не интересовали. Этот психотерапевт почему-то собирал тайны, относящиеся скорее к сфере компетенции историков, археологов или членов определенных семей – тех, которых эти сведения непосредственно касались. Отдельные фрагменты его тайно-собирательской деятельности, которые удалось отследить Европейскому бюро, между собой никоим образом не сочетались и подтверждали справедливые опасения, что круг интересов сего господина чрезвычайно широк и не имеет каких-то определенных критериев.

Скажем, координаты запасного бункера Гитлера в Беларуси, который до сих пор не обнаружен; истории болезней и посмертные заключения (читай: справки о смерти) троих членов династии Габсбургов, писанные якобы их придворным лекарем и обнаруженные в наши дни сотрудником музея; потрепанный дневник, авторство коего приписывалось Миклухо-Маклаю; достовернейшее месторасположение пресловутого города Обезьян в Индии; неопубликованные тетради Леонардо – и так далее и тому подобное, – за все эти сомнительные ценности Пульман платил хорошие деньги.