Больше всего, однако, пришлось поломать голову над поистине на первый взгляд неразрешимой проблемой. Не сходились цифры.

Я потратил на это дело чуть ли не весь свой первый настоящий рабочий день и прихватил еще часика три после 17.00, но так ничего и не добился.

Грубо взятый килограмм одного поросенка, купленного на свиноферме в январе за две тысячи и погулявшего несколько месяцев по необъятным просторам «фирменного» хозяйства, где-нибудь в октябре с учетом индексации и вычетом НДС и прочего давал пять тысяч чистой прибыли.

Аналогичная метаморфоза происходила с курятиной, гусятиной, телятиной и т. д. глина, взятая бесплатно, превращалась в кирпичи по две тысячи за штуку. Из почти бесплатно взятого в карьере сырья получался высококачественный цемент по 500 рэ за килограмм. Эти данные были запечатлены на дискете, такие же цифры стояли в гроссбухе, предназначенном для налогового ведомства и страховых компаний.

Из данных другого гроссбуха, который мне вручил Дон, кратко упомянув, что сия книжица предназначена исключительно для служебного пользования, следовало совсем иное. Выходило, что за килограмм курятины — пятнадцать, за килограмм цемента — две тысячи и так далее.

Тщательно перелистав второй гроссбух несколько раз и сличив его данные с цифрами на дисплее, я стал усиленно соображать, производить различные операции, входящие в круг моих возможностей, и в таком духе провел почти весь день, пытаясь увязать данные первого гроссбуха с данными второго.

Я так увлекся, что не пожелал прерываться на обед и заказал себе по телефону сосиски с томатным соком, которые сразу же слопал, не обратив абсолютно никакого внимания на их качество и товарный вид.

К 20.00 голова моя шла кругом, и когда я в очередной раз закрыл глаза, чтобы расслабиться, перед моим мысленным взором вращались мириады цифр, рассыпаясь на большие кучи, которые, в свою очередь, распадались, преобразовываясь в поросей, гусей, курей и телей, а те неорганизованно разбегались в разные стороны, спотыкаясь об изобильно разбросанные по всей видимой площади силикатные кирпичи и поднимая клубы высококачественного белого цемента…

Этого просто не могло быть. Потому что чистая прибыль от реализации каждого вида товара в соответствии с данными второго гроссбуха составляла рыночную цену на данный момент. То есть, если верить этим цифрам, получалось, что фирма продавала вышеперечисленные товары в торговые точки полным идиотам, которые живут в пещерах и абсолютно не интересуются рыночным курсом.

Или вот второй вариант. Фирма ни копейки не платит своим рабочим и служащим, не покупает корм и исходную продукцию и не вкладывает ни рубля в развитие производства, ремонт оборудования — ну вообще не тратит денег…

И надо быть полным дебилом, чтобы не догадаться, каким образом фирма такие деньги получает.

Я, смею надеяться, дебилом не являюсь и потому догадался. Проституции, подумал я, игорный бизнес, рэкет. А может, оружие и наркотики. Во!!!

И мне стало грустно.

Я прочитал достаточно много детективов, наших и не наших, и насмотрелся видео, чтобы предположить с большой степенью вероятности, что меня заманили в ловушку злобные мафиози — для того, чтобы потом подставить. А размах-то какой!

Как меня собирались подставить, я предположить не мог, но то, что подставят обязательно, это сто пудов. Я хорошо запомнил это выражение, которое частенько проскакивает у Чейза. Там то и дело какого-то простодушного и честного идиота подставляют, и он из-за этого попадает в различные малоприятные истории и борется со злом. И побеждает в итоге. Но у нас не Америка. С нашим злом бороться невозможно.

На некоторое время я впал в отчаяние. Все сходилось одно к одному: подобрали, накормили, хату отремонтировали, посадили в кабинет с компьютером…

Когда в мой кабинет вошел нарядно чисто одетый Дон, я уже был доведен до кондиции своими размышлениями и потому ничтоже сумняшеся с ходу сообщил о своих опасениях, присовокупив, может быть, немного агрессивно, что вот так просто я не дамся — не на того напали! И долго смотрел на него, как мне показалось, гордо и независимо.

Внимательно выслушав меня, Дон хмыкнул и почесал переносицу указательным пальцем.

— Ты, мой френд, однако не настолько испорчен системой, как можно было предположить.

Так вот сказал мой шеф, усаживаясь на краешек стола и бери в руки левый гроссбух.

— Фирма существует уже более десяти лет. На нее работают тысячи человек, и никого еще ни разу не подставили, как вы, сударь, изволите выражаться.

— А как же?..

— К перечисленным тобой видам деятельности криминального мира фирма никакого отношения не имеет. Непосредственного отношения… Кроме того, если тебе что-то вдруг покажется подозрительным, ты волен в любой момент нас покинуть. Держать никто не будет. Вот так, мой дорогой. Понятно?