— Ладно-ладно, успокойтесь, — послышался другой, официальный, голос полицейского. — Спускайтесь, или мне придется самому подняться, а вам, готов поспорить, это не понравится. Я не потерплю, чтобы в моем районе похищали детей. Вы попались, понятно? Попались.

Уже несколько дней Сара-Джейн Рассел приходила к Фруктовому дому и стояла за оградой. Пэрриш заплатил ей, как и Элли, и миссис Перкинс, и сказал, чтобы она искала себе другую работу, так как место няни здесь уже занято.

Никто не знал, где находится мисс Локхарт, никто не знал, что с Харриет, никто ничем не мог помочь. Сара-Джейн не знала, что делать. Элли осталась в городе, а миссис Перкинс уехала к двоюродной сестре в Рединг. Сара-Джейн жила у замужней сестры, но там было не так много места…

И закона, который запрещал бы ей стоять у ворот, не было. Она наблюдала, как из дома вывозят все имущество мисс Локхарт. Смотрела, как привозят какие-то вещи. Как появляются новые слуги, меняют занавески, замки, перекрашивают стены в отвратительный красный цвет. Сара-Джейн несколько дней стояла там, наблюдая, подмечая, плача.

Наконец Пэрриш заметил ее и послал за полицейским, чтобы тот велел ей уйти. Она знала полицейского, он был кузеном жены брата Элли. Им обоим было очень неловко. Ей пришлось уйти, но она вернулась позже и спряталась в кустах.

Сара-Джейн не знала, что предпринять. Но кто-то должен оставаться здесь. Кто-то должен следить за домом. В голове у нее созрело решение: когда сюда привезут Харриет (а она не сомневалась, что привезут; похоже, они вообще могли сделать все, что только пожелают), она похитит ее и пустится в бега. Однако девушка знала, что, вполне вероятно, у нее не хватит духа сделать это. Она была не очень-то смелой. Такие вещи происходили лишь в рассказах Джима. О, если бы они вообще никуда не уезжали…

В то утро она пришла к дому и почувствовала какую-то перемену. Из трубы шел дым, а во дворе стояла повозка. По гостиной сновали слуги.

Сара-Джейн спряталась за кустами возле ворот и наблюдала. Наконец из дома вышел Пэрриш.

Он стоял в дверях, потягиваясь, зевая и почесываясь. Он вел себя так, будто этот дом принадлежит ему и на всех ему плевать. Ей захотелось швырнуть в него что-нибудь. Захотелось побежать туда и напасть на него, наорать, избить. Она даже нащупала на земле камень, но тут из двери вышла женщина в переднике и что-то сказала Пэрришу. Он кивнул и пошел обратно в дом.

Это значит, Харриет там? Они все-таки нашли ее?

Сара-Джейн почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Все это происходило в Англии, и закон способствовал этому злодейству… Она сглотнула и закрыла лицо руками. Это было уже слишком.

— Сара-Джейн?

Ее сердце подпрыгнуло, оказавшись чуть ли не в горле, и она обернулась. Рот открылся, внезапно закружилась голова, и она оперлась о стену, чтобы не упасть.

На дороге, с рюкзаком через плечо и соломенной шляпой на голове, стоял стройный молодой человек с выцветшими волосами, загорелым лицом и ясными зелеными глазами.

— Какого черта здесь происходит? — спросил он.

— Джим! О, Джим…

Она бросилась к нему и обняла, трясясь, смеясь и плача. Еще никогда в жизни Джим не был так удивлен.

Прошло около минуты, прежде чем Сара-Джейн смогла говорить внятно. Она все еще смеялась, плакала, обнимала Джима и оглядывалась на дом так, что он без слов понял: там что-то происходит. Он заставил ее снова отойти в кусты, чтобы их никто не видел, и сел на камень.

— Мы только вчера вечером вернулись в Саутгемптон, — сказал он. — Мистер Вебстер все еще занимается багажом, а я приехал пораньше с Чарли Бертрамом. Думал сделать вам сюрприз. Но разве вы не получали наших писем? Что происходит?

— Мы уже несколько недель не видели никаких писем, наверное, они все выкидывают. Джим, они все забрали…

— Успокойся. Перестань бормотать. Я тебя совсем не понимаю. Расскажи мне все от начала до конца.

Она сделала глубокий вдох.

— Да, прости. Конечно. Господи, я даже не знаю, где она сейчас…

— Рассказывай, — прорычал он.

— Да, сейчас. Все началось… Ах да, тот человек с прощением о разводе. Он пришел однажды утром…

И она рассказала ему все, сбиваясь, забывая детали, возвращаясь назад, но стараясь, чтобы он все понял. Поначалу Джим смотрел недоверчиво, затем гневно, потом спокойно и в конце — кровожадно.

— Хочешь сказать, этот ублюдок сейчас там?

— Да. Видимо, приехал прошлым вечером. У него там полно народа, новые слуги вынесли всю нашу мебель, все-все, теперь там только его вещи…