В Сомерсет-Хаусе в Лондоне хранилась Главная книга записей актов гражданского состояния. После церкви Салли собиралась отправиться туда, но уже заранее знала, что обнаружит.

— Понятно, — сказала она. — Что ж, спасибо, мистер Мюррей. Я сделаю копию страницы, если вы не возражаете.

Она управилась довольно быстро. Священник все это время стоял рядом, а затем бережно положил книги обратно на полку.

— Насчет вашего предшественника, мистера Бича, — начала Салли. — Может, в этом местечке кто-нибудь знает, где его искать? Ваша прислуга, например?

Было видно, что священник замешкался, его лицо приняло еще более суровое выражение.

— Все, кто работает в приходе, как бы сказать… они новенькие, — ответил он. — Прежняя кухарка ушла еще до того, как я здесь появился; экипажа у мистера Бича не было, поэтому конюха он не держал. В доме была служанка, но я уволил ее почти сразу после моего приезда. И не знаю, где она теперь.

— А церковные старосты? Они ничего не могут знать? Может, епископ скажет?

— Я… По правде говоря, мисс Локхарт, дела прихода шли не слишком хорошо, когда я его принял. Мистер Бич долгое время болел. И, думаю, если вы хотите что-либо узнать у него, вряд ли он сможет вам помочь, где бы сейчас ни находился.

— Я не понимаю, вы хотите сказать, он до сих пор болен? Мистер Мюррей, у меня дело исключительной важности. Конечно, мне бы очень не хотелось докучать мистеру Бичу, но если бы я могла с ним поговорить…

— Мисс Локхарт, я не знаю, где он, и очень сомневаюсь, что это знает кто-либо еще в нашем местечке. А что до епископа, — пастор пожал плечами, — ищите. Вы… — он взглянул на полку, куда положил книги, — вы хотите сказать, что эти записи неверны? Вы спрашивали, можно ли их подделать. Это весьма серьезное дело.

— Знаю, — ответила Салли. Рассказать ему? Может, знай он причину, он поведал бы ей гораздо больше? С другой стороны, можно ли ему доверять?

— Дело очень серьезное. Пока не могу вам всего рассказать, но, если бы я нашла мистера Бича, он смог бы дать мне чрезвычайно важную информацию.

Священник взглянул на нее, его темные глаза казались еще темнее на мертвенно-бледном лице, выражение которого оставалось невозмутимым. Он молча повернулся и открыл перед ней дверь.

Она встала и направилась к выходу. Пастор запер ризницу, они обменялись рукопожатием и разошлись, не сказав ни слова.

До отхода поезда в Лондон оставалось время, и Салли решила не терять его понапрасну. Она направилась в почтовое управление и спросила там секретаря.

Он подошел к стойке; Салли предпочла бы разговор один на один, но тот выглядел нетерпеливым. Она оказалась зажата между мужчиной с посылкой и почтенной дамой, покупающей марки.

— Я пытаюсь найти человека, который жил в Портсмуте три года назад, — сказала Салли, — он мог оставить здесь свой нынешний адрес? Его зовут Бич. Преподобный мистер Бич из Саутхема.

Секретарь вздохнул:

— Сомневаюсь, мисс. Хотите, чтобы я посмотрел?

— Да. За этим я к вам и обратилась.

Он с недовольным видом исчез в задней комнате.

Дама, покупавшая марки, отошла, и ее место занял мужчина, желавший сделать денежный перевод. Когда и он ушел, вернулся секретарь.

— Никаких записей о мистере Биче, — сказал он. В его глазах играл злорадный огонек — он явно радовался тому, что разочаровал ее.

— Спасибо, — ответила Салли, улыбаясь, чтобы не доставить ему удовольствия, и направилась к двери.

Уже на улице она почувствовала, как кто-то Дергает ее за рукав.

— О, мисс, простите, но…

Это была дама, покупавшая марки.

— Да? — откликнулась Салли.

— Я совершенно случайно услышала, о чем вы говорили с секретарем, и, возможно, это не мое дело, но я посещала приход мистера Бича, и если вы его ищете…

— Да, ищу! Как я рада, что вы слышали разговор. Вы знаете, где мистер Бич?

Старая женщина оглянулась по сторонам и наклонилась поближе к Салли. От нее пахло лавандой, а меховой шарф источал запах нафталина.

— Думаю, он в тюрьме, — прошептала она.

— Правда? Почему?

— Точно не скажу, потому что не знаю. Видит Бог, я вовсе не хочу оклеветать несчастного человека, поддавшегося искушению, но правда выйдет наружу. Я перестала ходить в церковь Святого Фомы за год или два до того, как его… отстранили, но вы ведь понимаете, — слухами земля полнится… Он всегда казался мне каким-то нервным. Без семьи, холостяк, а в священниках этого почему-то не любят. Весь последний год, что я посещала церковь, он вовсе не казался мне хорошим человеком. Когда рука, дающая тебе облатку во время причастия, так дрожит, это наводит на определенные мысли, понимаете?