— То есть, чем младше ребенок, тем больше плата?

— Нет, зависит от его индивидуальных особенностей.

— О, конечно, — мистер Олимпус улыбнулся собственной наивности.

А что, он начинает мне нравится. Такой приятный, милый человек. Ладно, надо поговорить с ним начистоту.

— Не могли бы вы сообщить поподробнее, чем Петер отличается от обычных детей, — сделала я ударение на слове «поподробнее». Типа, и так вижу, что он не рядовой ребенок, но готова слушать о его способностях хоть целый день. Ладно, потом как-нибудь вырулю на отказ.

— Он умеет летать и исполнять половину своих желаний, — беззаботно и легко сказал мистер Олимпус.

Я оглянулась — нет, окна я давно привыкла держать закрытыми. (Поэтому все заработанное в первую, самую тяжелую неделю, пришлось отдать за кондиционер. Который, кстати, то работал, то нет. Точно говорят, щас всю технику делают в Китае, а потом пишут всякое вранье на этикетках.)

— А почему только половину желаний? — задала я нелепый вопрос, ведь и половины было бы более чем достаточно для счастья! Правда?

— Потому что он полубог, — ответил мистер Олимпус.

Меня это слово почему-то поразило.

— То есть, один из его родителей…

Ведь правильно же? Если бы он сказал четвертьбог, то значит, бабушка или дедушка, а если…

— Да, — сказал Олимпус. — Я.

Он — бог? Я вперила взгляд в лицо мистера Олимпуса. Да нет в нем ничего божественного, я вас умоляю! Ровные брови, ровные зубы, ровные усы, ну то есть, будто старательно расчесанные. А усы расчесывают? Ровные усы приподнялись — а, это он снова улыбается.

— Ну что же… — проговорила я. А может, он просто не в себе? Спросить документы? Может, в них так и написано: «Предъявитель сего — бог. Просьба верить». Ну то есть, не в него верить, а верить написанному. Бог Гермес. Гермес… Из каких-нибудь богов инков или майя?

— Итак, сколько бы вы хотели получать в час? — спросил меж тем бог Гермес.

— Семьдесят пять, — скромно потупив очи, назвала я цену. Ведь все равно начнут торговаться, сбросят чуть не вполовину. Эх, надо было восемьдесят запросить! Бог он, в конце концов, или кто?

Вы только не подумайте, что я скряга. Просто ну разве не чудесно купить телевизор во всю стену? Сидеть на белом, полукругом раскинувшемся диване вместе с подругами и смотреть «Вам письмо»? И всем хватает места. А находится все это в огромной гостиной — куда же еще оно все впишется? А гостиная… В общем, мне всегда нравились большие дома. И замки. Да что там, замки даже лучше! Да, я люблю роскошь! Люблю красоту! Ну что в этом плохого?

— Думаю, этого будет мало, — сказал Гермес.

Что, пардон? Мне показалось, что я ослышалась. Так, срочно взять себя в руки. Надо спросить, с чего это он готов расщедриться — какие подводные камни меня ждут, да и вообще, откажусь брать слишком много. Я девушка скромная, достойная и все такое.

— Ну тогда сто, — выпалила я, пока он не передумал.

— Я хотел предложить тысячу в час, — скромно сказал Гермес.

Держите меня! Я сейчас или в обморок хлопнусь, или расцелую этого дядьку!

— Кхм. Что ж, эта цена меня вполне устраивает, — сцепив пальцы за спиною так, что они захрустели, ответствовала я.

— Отлично.

— А на сколько часов и сколько раз в неделю вы хотели бы его привозить?

Дело в том, что, я давно бы уже разбогатела, привози Селия или Роксана своих детишек хотя бы на пару часов каждый день. Но Роксана приводила сыночка только на три часа раз в неделю, по субботам, когда они с мужем ужинали у ее родителей. Маленькие оборотни совершенно неуправляемы и их появление в обычном обществе может обернуться для присутствующих людей катастрофой. Проще говоря, не съедят, так покусают. А родители Роксаны были обычными людьми. Как и она сама. Оборотнем был мистер Бьерн. Хотя я бы ни за что его в этом не заподозрила — маленький, тихий, скромный человечек. Ну разве что рыжие волосы на его голове странно топорщатся, будто щетка для обуви.

А Селия оставляла Мосика так и всего на полчаса, только чтобы сбегать, к примеру, в парикмахерскую. И попробуйте заявить, что оплата берется все равно за полный час. На вас хоть раз в жизни рычали вампиры?

— Понимаете, — сказал Гермес Олимпус, — у меня за последнее время накопилось столько работы, — он улыбнулся. — Я не мог отлучится от малыша ни на минуту.

— Понимаю.

Какой заботливый папаша! Что за прелесть!

— И поэтому, раз уж я вас нашел, то хотел бы быстрее разобрать все завалы корреспонденции. Могу я оставить с вами Петера на сутки?

У меня, видимо, округлились глаза, потому что в его взгляде мелькнуло беспокойство. Ну, челюсть-то моя уж точно отвисла.

— Разумеется, я заплачу вперед, — спешно проговорил он и добавил: — За целые сутки.

24 тысячи долларов! 24 тысячи зеленых — зеленых долларов! Погодите…

— То есть, на двадцать четыре часа? — пропищала я не своим голосом. Ну вдруг в божественных сутках часов другое количество? Например, всего четверть часа?

— Разумеется.

Гермес ушел. Коляска осталась. И бумажный сверток с хрустящими новенькими купюрами — вот он, лежит себе тихонечко и скромно на старом стуле в прихожей.