Впрочем, оделась она быстро, и когда толпа разъяренных граждан появилась возле потухшего костра, Василиса была уже полностью одета.

— Вот он! — показал пальцем здоровенный детина, которого ранее я свалил заклинанием. — Вот он! Вот он! — вторили остальные народные мстители. — Стоять на месте!

— Она в моей юбке! И в моем свитере! — завизжала молодуха, указывая перстом на Василису, украшенную синячищем на скуле, свидетельством маленькой победоносной войны с русальским племенем. — Гляньте, синюха какая, шалава, надела мои шмотки!

— Синюха? — зловеще прошипела Василиса. — Я тебе сейчас дам синюху, доярка хренова! Сама шалава! Сейчас ты у меня получишь! — Василиса бросилась вперед так быстро, что я едва успел ее поймать. Она брыкалась, размахивала руками и не давала мне сделать единственно возможный шаг — швырнуть в толпу людей сонное заклинание. Пока я ее держал, пока успокаивал, внезапно настала тишина. Оглянувшись, увидел, как несколько русалов и русалок вышли вперед и медленно пошли к людям, фиксируя их взглядом. Те затихли, встали, как завороженные, а потом стали медленно раздеваться, скидывая с себя одежду и бросая ее прямо на землю. Через минуту все преследователи стояли обнаженными, и выглядело это забавно — на фоне прекрасных зеленых русалов.

Простые жители не отличались красотой тел и стройностью фигур. Впрочем, как я понял, русалам на это было наплевать…

— Валим отсюда! Быстро! — шепнул я и увлек Василису в сторону, за куст, не забыв прихватить узелок с пирожками и минералкой — ты еще маленькая, негоже тебе видеть то, что сейчас начнется!

— Васька! Ты меня все за дурочку держишь — если я в таких делах не участвовала, это не значит, что я их не видела! Видела, и даже в три-дэ! И даже с русалами и русалками!

— Кстати, а чего ты не поддалась на их чары, — спохватился я, — ну у меня антимагический камень, а ты-то как устояла? Неужто не хотелось ни одного крепенького русальчика?

— Честно? — хихикнула Василиса. — Хотелось. Но я тебя люблю и тебя хочу больше, чем какого-то там русала. Так что разве я могу променять тебя на него? Пока я тебя люблю — никакие русалы не будут допущены к моему телу.

— Обнадеживает — «пока», — уныло констатировал я, раздвигая ветки деревьев и следя за тем, чтобы они не ударили по физиономии Василисы, и так пострадавшей в ходе русало-василисиной войны.

— Ну а что ты хотел? Вдруг я тебя разлюблю? — невозмутимо ответила Василиса, пыхтя следом за мной, как паровоз. — Да ладно, успокойся! Не разлюблю! — обнадежила она, и мы продолжили свой бег по лесу.

Неожиданно я остановился, почувствовав, как по моей шее что-то ползет. Посмотрел — клещук, здоровенный, скотиняка, как лось!

— Чего ты? — недоуменно спросила Василиса и, заметив у меня в пальцах размахивающее ногами «чудовище», взвизгнула от отвращения и исполнила что-то вроде пляски святого Витта. Потом задрала свитер, сверкнув титьками, и потребовала, чтобы я осмотрел ее со всех сторон, так как она точно знает — эти твари уже сидят на ее теле и покушаются на его целостность.

Поразмышляв, пришел к выводу, что осмотреть тело красавицы лишний раз не помешает и даже его ощупать, но избавляться от насекомых нужно по-другому.

Пощупав повизгивающую Василису в разных местах и удовлетворившись осязательным процессом, отошел на шаг и выкрикнув несколько слов, сделал пасс в сторону жены. Потом то же самое проделал и с собой.

— А что это было? — с любопытством спросила Василиса, задрав еще и юбку — продолжая осматривать себя со всех сторон.

— Это… ты юбку опусти… и свитер, хрипло сказал я, — хватит стриптиза. Ты меня излишне возбуждаешь в таком виде. А что было? — какое-то заклинание, изгоняющее насекомых и устанавливающее барьер, через который они не могут пройти. Да-да, не смотри так — это наследие грифона. Спасибо ему. Если бы сразу все знания всплыли… а то выдает по крупицам. На-ка, возьми пирожок, небось проголодалась?

— Я?! Проголодалась?! Это так ты называешь мое состояние? Да я готова сожрать весь мир! Ну — кроме тебя, конечно… и то… окорочка у тебя очень даже соблазнительны! Воввемя ты мня покормив! — закончила Василиса с набитым ртом. — Еффе есть?

— Есть-есть, только ешь на ходу — сейчас преследователи закончат свальный грех и точно за нами рванут. Надо поторапливаться.

— Не фкоро законфят! Руфалы злые, говодные, затрафают их до фмерти!

— Ну до смерти не до смерти, но на часок, надеюсь, задержат, а нам все равно надо поторапливаться. Придется, похоже, на трассу выходить, машину ловить. Только я боюсь, никто не остановится — глянуть на твою физиономию с фингалом, подумаешь, что разбойница какая-то.

— Как не стыдно! Я боролась за нашу честь! И, кстати, победила! Нет бы похвалить жену — он еще и критикует! Давай еще пирожок, а то сам с таким фингалом будешь! Жаль, нет крема «Сенедерм», сейчас бы я за минуту этот синяк свела.

— Синяк свела? — задумчиво проговорил я и остановился так, что Василиса воткнулась мне в спину своим носиком и взвыла от возмущения:

— Ты чего? Какого черта? Предупреждать же надо! У меня и так нос распух — это гадина с сиськами третьего размера мне башкой прямо по носу врезала! Кстати, видела, как ты на ее сиськи пялился! Тебе тоже надо по носу! — неожиданно закончила она и вытерла слезы, брызнувшие из глаз от боли.