Я даже невольно залюбовался — очень даже соблазнительная женщина. Лет двадцать пять — двадцать семь ей, не больше.

— Как тебя звать, новый ученик? — «Француженка» жестом предложила мне встать, и я обреченно выполз из-за стола.

— Длинный какой, — раздался девичий шепот позади, — а задница у него ничего… интересно, каков он в постели!

Василиса обернулась и показала кому-то за моей спиной кулак.

— Василий Симаков из Магнитогорска, — как попка, отбарабанил я заученную фразу и слегка смутился, чувствуя всеобщее внимание.

— Ну и фингалище у него… видать, Васька врезала, чтобы не лез куда не надо, — раздался ехидный голос справа. Я повернулся, осматривая класс и как бы представляясь, и со стыдом почувствовал, что на моем лице возник легкий румянец. Вот всю жизнь мучаюсь — краснею, как девчонка! Сколько нервов мне потрепала эта дурацкая особенность моей бледной кожи — ужас!

— Глянь, глянь — скромный какой! Краснеет! Не то что вы, мужланы! — фыркнул девичий голос слева, совершенно вогнавший меня в краску. Спасла учительница:

— Ну что же, Василий из Магнитогорска, присаживайся, будем учиться. Итак, ребята, сегодня у нас тема…

Я еле высидел урок. Легче сидеть в засаде на вонючей квартире, чем вот так, сорок пять минут слушать всякую хрень и записывать ее в тетрадку. Одно только меня радовало — ЭТО никогда не вернется! Я больше никогда не буду учиться в школе! ЭТО лишь временно!

Такие мысли наполняли меня вселенской радостью, и отвлекало меня от радости только два фактора: наличие Василисы, томно вздыхающей и поглядывающей на меня сбоку, и кучи привидений, заполонивших класс, сидящих, лежащих, бродящих мимо столов, исчезающих в полу и появляющихся прямо из столешницы. Отвратительно видеть эти серые физиономии, заглядывающие тебе в лицо.

У меня сложилось такое впечатление, что количество привидений вокруг меня многократно увеличилось — то ли это место было такое, то ли… в общем, похоже, что я их притягивал. Может, они чувствовали во мне некроманта? Человека, способного общаться с духами, мертвыми телами и управлять ими?

Одна половинка моего мозга слушала откровения учительницы по теме урока, вторая — обдумывала происшедшую со мной модификацию. Через полчаса созерцания рож призраков я наконец не выдержал и, сосредоточившись, мысленно приказал:

— Пошли все вон! Вон все отсюда!

Призраки встрепенулись, загалдели, а один подошел поближе и озабоченно спросил:

— Хозяин, ты сейчас не желаешь с нами общаться?

— Я не хозяин и не желаю! — яростно фыркнул я, ткнул авторучкой в тетрадный листок так, что прорвал бумагу.

— Конечно-конечно, отдыхай! — заторопился дух. — Мы тебя оставим! Как понадобимся, ты покричи, и мы сразу придем.

— Постой, — спохватился я, — остальные пусть уходят, а я с тобой поговорю.

— Как скажешь, хозяин! — Лицо привидения озарилось радостью, и оно с готовностью подбежало ко мне и вылезало из стола передо мной.

— Чуть подальше отойди, — поморщился я.

— Конечно, Повелитель!

Я задумался — чего бы спросить такое? Ну вот чего можно спросить у привидения? У неприкаянного духа? Вот так вопрос… Не придумав ничего дельного, спросил:

— Тебя как звать?

— Как хочешь, хозяин!

Хммм… вопрос явно неверен. Перефразируем:

— Как было твое имя при жизни?

— Александр Сергеевич… (О нет! Только не Пушкин!) Лимонов (Фффууух! Мне только духа классика не хватало!)

— Как ты ушел из жизни?

— Меня убили. Сосед, за бутылку водки. Сказать его имя?

— Не надо. А с чего ты решил, что я твой хозяин?

— Ну как же, — растерялось привидение. — Само собой, хозяин! Как же может быть иначе? (Да запросто, как! Вот есть такие люди, как ни странно, которые не видят привидений и которых привидения не слушаются!)

— Я могу тебе приказать что угодно? Например, развоплотиться?

— Можешь, хозяин. И воплотиться — тоже. (Те-екс… а вот это уже интересно!)

— А куда я могу тебе приказать воплотиться?

— Куда пожелаешь, хозяин! Главное — чтобы это не был живой одушевленный объект, а так — куда угодно.

— А если я прикажу тебе воплотиться вот в этот мелок, что держит учительница?

— Только прикажи!

— Хорошо. Тогда воплотись в него и напиши на доске: «Василиса прекрасная».

Учительница оборвала объяснения на полуслове, онемела и вытаращила глаза. Мелок, внезапно обретший свою отдельную от нее жизнь, чертил на доске крупным, каллиграфическим почерком «Василиса прекрасная». Класс зашумел, зашуршал, засмеялся, и все посмотрели на мою соседку.