— Куда так спешит молодой мистер, даже не удосужившись принять завтрак? — по — доброму возмутилась миссис Дуфни.

— Мне надобно к мист… — едва не проговорился Рик.

— Никаких 'надо' и 'немедля', — наставительно произнесла опекунша. — Сначала плотный завтрак, мистер. И лишь потом все самые необходимые и неотложные дела… Понятно?

Рик быстро сдавшись, согласно кивнул.

Перекусив на скорую руку, он быстро попрощался и выскочил на улицу.

В глаза ударила яркая чехарда красок. Удивительно ясный, радужный день пестрил великолепием самых дивных желто — синих оттенков.

Цокая каблуками как заправский страж, статный господин в годах, приложив к треуголке два пальца, отдал юноше честь и довольный собой зашагал дальше. Рик учтиво поклонился в ответ.

Дорогу пересекла быстрая карета. Возница весело щелкнул хлыстом, присовокупив залихватское: 'Эгегей!'

Перебежав на противоположную сторону, Рик направился вверх по улице Переплета, прямо к площади Сочинителя: его любимый маршрут к дому приятеля Оливера Свифта проходил практически через весь город.

Они знали друг дружку с детства, и были не разлей вода. Рик не знал других друзей, да они ему и не были нужны. Оливер затмевал всех, кто пытался напроситься в приятели к нелюдимому сыну словесности. А таких находилось не так уж много…

Свифт был настоящей противоположностью Рика — отчего общение с ним превращалось в настоящий праздник. По словам соседей, Оливер был не от мира сего, как впрочем, и его единственный друг. В отличие от сверстников он предпочитал шумным играм, толстенные фолианты, а на сложные вопросы, не терялся, поражая всех односложными ответами.

Навязчивая идея докопаться до сложной разгадки отца, гнала Рика к дому приятеля не хуже надзирательской плети. Он верил, что Оливер в один миг рассеет его сомнения и разложит по полочкам череду странных пугающих фактов.

Впереди показалась крыша низкого дома с печной трубой. Ускорив шаг, юноша едва протиснулся между двух состоятельных торговцев, когда его за руку схватила цепкая рука.

— Торопитесь, мистер Джейсон?

Противный, дребезжащий голос был прекрасно знаком юноше.

— Пустите, я направлялся вовсе не к вам, мистер Сквали, — попытался вырваться Рик.

— Ну почему же, — удивился старьевщик. — Прошу вас, загляните на минутку. Совсем ненадолго. Это просто необходимо. — На старом морщинистом, словно тряпка лице растеклась желчная улыбка.

Костлявая рука втянула юношу к себе в лавку, будто в пасть древнего чудовища, которое последнюю сотню лет занималось лишь тем, что переваривало съеденных героев. В нос ударил отталкивающий, слегка кисловатый, запах древности.

— Пустите, — в последний раз возразил Рик.

Двери за спиной защелкнулись, и стало ясно, что единственный выход из желудка чудовища, отрезан.

— Что вам от меня надо?

Старик, слегка прихрамывая на правую ногу, проскользнул рядом с юношей и занял свое место за стойкой. Расставив руки в стороны, он деловито уставился на посетителя.

— И так… еще раз доброго дня, мистер Джейсон. Давно вы не забредали в мои скромные покои, — шипя, произнес старьевщик.

Рик отступил к двери. Взгляд заметил на преграде огромный, проржавевший засов.

— Нет, даже не думайте, — замахал худющими руками Сквали. — Пока мы не поговорим, я вас никуда не отпущу.

Юноша вздрогнул.

— Мне вам нечего ответить.

— Не могу тоже самого сказать о себе, — возразил старьевщик.

— Хотите опять обмануть меня, в очередной раз, оставив в дураках? — огрызнувшись, предположил Рик.

— Ну зачем же так, — скорчив недовольную мину, обиделся Сквали. — Я же все для твоего блага. Разве папашка тебя отругал? Нет. Вот видишь, стало быть, моему обману, суон цена.

Покрутившись на месте, старьевщик быстрым шагом поковылял вглубь своей коморки, заваленной всяким ненужным скарбом.

Раздался звон и резкие проклятия, адресованные непонятно кому.

Рика накрыла волна недавних воспоминаний о досадном обмане старьевщика. Он словно проживал этот жизненный случай второй раз. Снова — пусть и не по своей воле — он принес в лавку мистера Сквали книгу; вновь — тот роется в своем бардаке, желая потянуть время. Словно опять, что-то задумал… Обман? Или очередная хитрость, целью которой — вытрясти из юного Джейсона пару звонких монет.