«Наши руки связаны, — заявил один из них, — наше спасение может прийти только с севера, то есть от всемилостивейшего монарха, являющегося гарантом мира, и его строгого выполнения, чего до сих пор не было сделано… Тот, кто владеет островами, владеет всем городом, а не только его окрестностями. Это бесспорная истина».

Гугеноты видели в короле Карле I своего покровителя, и Ла-Рошель направила к нему послов, поддержавших Субиза и других изгнанников.

В 1627 году фаворит и министр Карла I Джордж Вильерс, герцог Бекингем [60] снарядил морскую экспедицию против Франции. Она состояла из 84 кораблей и примерно 10 000 человек на борту. Достигнув острова Ре, Бекингем 20 июля направил в Ла-Рошель делегацию с просьбой впустить корабли в гавань. К его великому удивлению, он получил отказ. Мэр объяснил, что горожане верны королю Франции. Только Субиз, да и то не без труда, сумел попасть в крепость. После дальнейших переговоров ларошельцы поблагодарили англичан за помощь и пожелали экспедиции Бекингема успеха. Бекингем высадил войска на острове Ре и осадил крепость Сен-Мартен, которую оборонял маршал Туара. Герцог полагал, что если только ему удастся захватить крепость, гугеноты восстанут все как один. Но снаряжение и подкрепления, которые он требовал из Англии, так и не прибыли. «Наши запасы пополняются медленно, — писал он 14 августа, — а количество солдат убывает». Однако в начале сентября ларошельцы наконец отважились открыто поддержать англичан и вскоре к Бекингему прибыли 2000 ирландцев в качестве подкрепления. Герцог Ангулемский, командовавший армией короля под Ла-Рошелью, настойчиво просил помощи Людовика XIII. Он объяснял, что Сен-Мартен не сможет держаться дольше, если на остров Ре не будет немедленно направлена армия. Тем временем Туара изучал возможности урегулировать конфликт путем переговоров, однако Ришелье считал это невозможным до тех пор, пока хоть какие-то английские войска оставались на французской земле. Он объявил о том, что Людовик XIII вскоре возглавит армию и будут предприняты все усилия для того чтобы выручить Сен-Мартен. До прибытия короля руководство военными операциями было поручено его брату Гастону. К концу сентября солдаты Туара были готовы взбунтоваться. Маршал обратился к Бекингему с запросом относительно условий капитуляции, но герцог вместо того чтобы самому их выработать попросил Туара назвать свои собственные условия. Время, ушедшее на это, предоставило французам, находящимся на материке, возможность собрать флот в помощь осажденным. В ночь на 7 октября 29 французских кораблей с людьми и припасами проскользнули мимо англичан. Таким образом, крепость Сен-Мартен была спасена в тот момент, когда уже готовились сдаться неприятелю. На следующее утро ликующий французский гарнизон приветствовал осадивших крепость англичан вздетыми на пики цыплятами, индюшками, окороками и языками. Последняя попытка англичан штурмовать крепость 6 ноября закончилась полным провалом. Французы захватили 44 знамени, которые были с триумфом доставлены в Париж и выставлены в соборе Нотр-Дам. 8 ноября экспедиция Бекингема отправилась домой. Уход англичан позволил Людовику XIII бросить все силы на осаду Ла-Рошели. Приняв командование над армией 12 октября, он решил блокировать город. Со стороны суши была сооружена линия укреплений, полукругом опоясавшая город, края которой достигали залива Ла-Рошели. Они были заняты большой и щедро оплаченной армией. Как отмечал Ришелье: «Солдатское жалованье является душой солдата и поддерживает его бодрость духа». Но поскольку Ла-Рошель была портовым городом, ее следовало также блокировать и со стороны моря. Французский военно-морской флот не казался достаточно надежной защитой против возможных операций англичан по снятию блокады. Каменный док с брешью посередине, чтобы ослабить давление волн, был поэтому сооружен у входа в гавань Ла-Рошели. Авторство проекта принадлежало двум французским инженерам, Клеману Метезо и Жану Тирио, а его осуществлением занялись армейские добровольцы. Даже сам Людовик XIII время от времени лично участвовал в строительстве дока. В качестве дополнительного средства защиты от мелких судов, прорывавшихся в крепость, деревянные брусья, соединенные скрещенными перекладинами, были протянуты по морскому дну в том месте, где находилась брешь. Близ Форта-Луи была сооружена альтернативная гавань, получившая название Порт-Нев [61] , являвшаяся укрытием для королевского флота, прибывшего сюда в январе.

Ларошельцы не могли рассчитывать самостоятельно, без помощи извне, снять блокаду. Они уповали главным образом на Англию, одновременно также ожидали помощи от собратьев по вере из Южной Франции. И сентября 1627 года на протестантской ассамблее в Узе Роан был утвержден в должности первосвященника всех протестантских церквей и было решено заключить союз с Англией. Однако многие гугенотские города отказались поддержать его мятеж. Это привело к затруднениям для Роана в сборе денег, необходимых для армии. Он довольно успешно сражался против Конде и Монморанси, командовавших войсками короля на юге, но постепенно оказался в безвыходном положении в Севеннах. Таким образом, он был не в состоянии прийти на помощь Ла-Рошели. Поддержка со стороны англичан осталась единственной надеждой ларошельцев. Но отправленный им на помощь английский флот под командованием графа Денби не предпринял серьезной попытки прорвать блокаду, организованную французским королем.

10 февраля 1628 года Людовик XIII возвратился в Париж, возложив руководство военными операциями на Ришелье в качестве своего генерал-лейтенанта. Той же ночью он написал ему: «Вы всегда можете быть уверены в моей любви и в том, что я сдержу свое обещание относительно вас до самой смерти! Сейчас мне очень не хватает вас». С помощью отца Жозефа кардинал всецело посвятил себя порученному делу. Он опасался, что аристократы, командовавшие полками, не станут выполнять распоряжений священнослужителя, но те слишком завидовали друг другу, чтобы мешать ему. Таким образом, он не встретил серьезного сопротивления, когда начал активную подготовку к штурму крепости. Все это время он сообщал королю обо всем происходящем, включая неудачную попытку штурма 11 марта. К середине апреля Людовик возвратился в лагерь, разбитый возле городских стен, и Ришелье вновь стал его главным советником. Проведя инспекцию армии и дока, Людовик написал письмо матери, в котором высказал уверенность в кардинале. «Вы занимаете все его мысли, — писала Мария Ришелье, — он говорит, что без вас все обернулось бы плохо!».

Однако к середине августа Людовику стало ясно, что осада продлится еще достаточно долго. Расходы на содержание огромной армии и на постоянный ремонт дока стремительно росли. Король был чрезвычайно обеспокоен событиями в Италии. Поэтому миротворческие настроения охватили и ларошельцев, но их новый мэр Жан Гитон был исполнен решимости сражаться. Он будто бы вонзил кинжал в стол, воскликнув: «Так я прикончу первого, кто заговорит о сдаче».

Однако мнения ларошельцев на этот счет не совпадали, и Ришелье делал все возможное, чтобы усилить их разногласия посредством пропаганды. Правительственный памфлет, каким-то образом попавший в город, осуждал необузданную тиранию избранных, приносящих бедствия ларошельцам. Они захватили все имеющиеся запасы зерна, хотя бедняки умирают от голода и при известных обстоятельствах сумеют получить все от договора с королем.

23 августа Бекингем бил убит в Портсмуте, в то время как шла подготовка к другой экспедиции в помощь Ла-Рошели. Несмотря на гибель командующего 7 сентября, экспедиция вышла в море под началом графа Линдсея. Она прибыла к Ла-Рошели в конце месяца, но не сумела прорвать королевскую блокаду, вследствие чего стало ясно, что Карлу I не удастся выполнить своего обещания помочь ларошельцам. 26 октября крепость решила сдаться на милость короля. Мнения советников разделились: одни были сторонниками сурового наказания мятежников, другие желали, чтобы наказание понесли лишь предводители. Ришелье высказался за то, чтобы проявить милосердие. Ларошельцы, доказывал он, никогда не отрекались от своей верности в отношении короля. Милосердие принесет ему славу, облегчит капитуляцию гугенотов в центре страны и предвосхитит любое действие англичан с целью вернут свой престиж, предложив себя в качестве посредников противоборствующих сторон. В конце концов король одобрил именно эту линию поведения. Ларошельцам были сохранены жизнь, имущество и вера, но отнюдь не укрепления и привилегии. У них не было иного выбора, кроме капитуляции. В связи с этим к Людовику направили делегацию. На следующий день его армия вступила в город, получив строжайшие указания не обижать жителей. Во второй половине дня Ришелье и папский нунций вслед за войсками въехали в город. Гитон в сопровождении алебардщиков вышел навстречу, но Ришелье отослал их с глаз долой, сказав Гитону, что тот не является больше мэром, и запретил городским магистратам собираться вместе до тех пор, пока не будут восстановлены гражданский и уголовный суды.

31 октября сотни телег, груженных продовольствием, стада крупного рогатого скота и отары овец были доставлены в Ла-Рошель, чтобы накормить голодающее население. Саперы королевской армии приступили к погребению трупов, лежащих на улицах и в домах. В День Всех Святых Ришелье отслужил торжественную мессу в церкви Св. Маргариты. Во второй половине дня Людовик XIII в доспехах, покрытых алым плащом, въехал в город со своими войсками. Двумя днями позже он принял участие в религиозной процессии. Окна, выходившие на улицу по которой двигалась процессия, были полны людей, страстно желавших увидеть короля. Некогда устрашенные им, они смотрели на него теперь, как на ангела, который избавил их от смерти. 18 ноября, определив свои правила для городской администрации, Людовик покинул Ла-Рошель. Четыре полка были оставлены для надзора за уничтожением городских укреплений.

В некотором смысле корона обошлась с ларошельцами милостиво, но они лишились всего того, что придавало им совершенно исключительную степень независимости среди прочих французских городов. Управление крепостью было передано королевским чиновникам, а их доходы присвоены короной. Законная власть, которой официально обладал городской муниципалитет, была передана гражданскому и уголовному судьям, действовавшим под началом местного сенешаля [62] . Утрата Ла-Рошелью привилегий, которыми она обладала еще с XIV века, оставила ее беззащитной перед суровостью королевской налоговой политики. Она должна была теперь уплачивать пошлины на импорт и экспорт товаров, в то время как ее доходы от перевозки грузов на кораблях попадали к Ришелье, поскольку он являлся Grand maitre et surintendant general de la navigation. Отныне ларошельцы должны были выплачивать ежегодную субсидию, для того чтобы освободиться от тальи [63] . В 1638 году были введены или увеличены различные пошлины на товары от вин до мыла с целью «покрыть военные издержки». Корона получила также непосредственный доступ к соляным месторождениям близ Ла-Рошели, с которых извлекала высокие пошлины.

Что касается религии, то ларошельцы должны были согласиться с возрождением католичества. Корона разработала положения о реорганизации церковных округов, поддержке священнослужителей и патронаже католической церкви над больницами. Протестантская церковь в центре города превратилась в католическую, хотя гугенотам и пообещали новый храм, в том месте, которое укажет король. Были предприняты шаги, чтобы получить от Рима разрешение учредить епископство в Ла-Рошели. Между 1628 и 1637 годами в городе обосновалось большое число религиозных орденов. Это совпало с резким ростом численности католического населения. Большую роль сыграло здесь постановление, запрещавшее гугенотам селиться в городе, если они не жили там до 1629 года. Для католиков таких запретов не существовало. Таким образом, к середине 1630-х годов численность католического населения составила 10 000, а гугенотского — только 8 000. К 1.676 году баланс сложился не в пользу гугенотов: католиков было уже 23 000, гугенотов — 5 000. И все же последние продолжали занимать господствующее положение в торговой и морской жизни Ла-Рошели вплоть до отмены Нантского эдикта в 1685 году.