– Лучше рубли, сэр!

– Расплатись, Осип Мартынович, - Мишка сразу потерял всякий интерес к разговору и отвернулся.
– Пусть в следующий раз побольше привозит.

Капитан играл на публику, и его безразличие было напускным. Он, конечно же, заинтересован в продаже англичанами их собственного вооружения вообще и артиллерии в частности. Вернувшийся из очередного похода в Россию фрегат "Баламут" привёз известия о капитуляции французского императора, подписании "Всемирного Имперского Кодекса", и скором возвращении остатков наполеоновской армии во Францию. И не куда-нибудь, а именно сюда, дабы сбросить в море уцепившихся за кусок побережья незваных гостей. У самого Нечихаева на это сил не хватало - ну что могут сделать несколько сотен гусар (четыреста семьдесят три человека, если считать с недавним пополнением и морской пехотой с обоих кораблей) против многотысячного экспедиционного корпуса? Если только нервы помотать... или кишки на кулак, что чаще всего.

Нет, что ни говори, но действия отдельного отряда немало попортили крови неприятелю, и даже сократили его численность едва ли не на треть. Тут, правда, больше заслуга герцога Бентинка, устроившего маленькую гражданскую войну. И результатом той бойни стали негоции, подобные сегодняшней - английские офицеры не верят в успех кампании и заранее заботятся о расположении будущих победителей. И они вправе рассчитывать на снисхождение - расписки о получении денег со всем тщанием подшиваются в расходную книгу, а фамилии "коммерсантов" заносятся в особый список. Благоразумным господам в красных мундирах осталась самая малость, всего лишь выжить. Или хитрозадость гарантирует повышенную живучесть?

– Англичанин нынче тощий да вертлявый пошёл, а потому живучий очень. В тулово им целься, Ваше Высочество, так оно вернее будет.

Беззаботная пичуга, весело чирикающая в вересковых зарослях, застыла на ветке и смешно склонила голову, прислушиваясь к тихому разговору.

– Абрам Соломонович, - густому басу ответил ломающийся мальчишечий голос, - я же просил сохранять инкогнито.

– Дык я, Николай Павлович, того... храню его. Только ведь выговор его высокоблагородия капитана Нечихаева весь отряд слышал.

– Михаил Касьянович ни имен, ни титулов не называл.

– Ну, разве что так, - старший урядник прислушался к шуму на дороге и осторожно раздвинул ветки стволом винтовки.
– Кажись, едут.

Царевич поправил мохнатую казацкую шапку, из-за обилия закреплённой на ней зелени постоянно сползающую на нос, и приподнялся на одно колено. Заблестели глаза, но перемазанное глиной лицо осталось невозмутимым. Ну да, англичане... эка невидаль. Десять человек всего.

– Поближе подпустим, Абрам Соломонович?

– Угу, - казак переложил поудобнее патронную сумку.
– Шагов с двадцати начнём, не раньше.

Сам старший урядник предпочёл бы подождать, покуда неприятель поравняется с засадой и взять тихонечко в ножи, но вдвоём этого не сделать. Ну, не совсем вдвоём... чуть поодаль два десятка гусар на самый непредвиденный поворот дела. Как мальчонку без охраны выводить? А никак.

Николай сидел в засаде не для подтверждения собственного героизма - наследнику престола оный героизм противопоказан категорически. Так, во всяком случае, говорил отец, но его личное участие в боях на петербуржских улицах семь лет назад позволяло самостоятельно определять - подвиг это, или очередной урок. Чьи слова - "Учиться, учиться и ещё раз учиться военному делу настоящим образом"? То-то и оно!

Правая рука привычно легла на рукоять затвора, досылая патрон. Помнится, граф Кулибин утверждал, что будущее за многозарядным оружием, и лишь отсутствие достойного такой скорострельности противника сдерживает его производство. И непомерные затраты, само собой. Но Иван Петрович всё равно молодец - о прошлом годе на именины подарил винтовку уменьшенного калибра, позволяющую стрелять без боязни быть сбиту с ног сильной отдачей. Вот только патроны особой выделки приходится расходовать крайне экономно.

Видимо офицер в красном порванном мундире почувствовал взгляд через прицел, потому как насторожился, привстал на стременах, и закрутил головой по сторонам. Будто собака верхним чутьём берёт... И не пора ли уже? Красное лицо с давно небритой рыжей щетиной казалась насаженной на кончик мушки... леденцовый петушок на палочке!

Маленькая пулька, калибром всего в четыре линии, ударила англичанина в лоб с такой силой, что того вышибло из седла. Старший урядник со злостью в голосе кричал что-то о необходимости целить в живот или грудь, но Николай этого не слушал. В ушах звенело, а руки сами, без участия рассудка заряжали следующий патрон, перед первым выстрелом предусмотрительно зажатый в зубах. Со стороны, наверное, потешно смотрится, но чего не сделаешь ради скорости.

Второй красномундирник откинулся на лошадиный круп, зажимая лицо. Третья пуля влетела прямо в раскрытый рот собравшегося что-то скомандовать сержанта... Четвёртый выстрел царевич сделать не успел - чувствительный тычок в бок и рёв прямо в ухо:

– Сменить позицию, твою туды-сюды! Забыл?

И чего орёт? Ведь англичане не отстреливаются! И нет в Уставе ничего про смену позиции, это Петров сам придумал.

– Так они же...

– Выполнять, казак Романов!

Больше Николай спорить не стал, так как ещё при памятном разговоре в Михайловском замке клятвенно обещал не только исполнять роль простого казака, но и следовать ей неукоснительно, подчиняясь старшим по званию. Без пререканий подхватил патронную сумку, набросил на шею винтовочный ремень, и на четвереньках бодро порысил к новой, заранее оборудованной лёжке. Странный способ передвижения объяснялся тем обстоятельством, что Россия до сих пор оставалась единственной страной, где для зарядки оружия не нужно было вставать во весть рост. В остальных армиях Европы лёжа это осуществить невозможно, и намертво вбитые в солдат привычки подразумевают стрельбу по стоящему человеку, даже если того не видно. Ну кому придёт в голову, что на войне ползают, а не маршируют под барабаны?