Ему стало почти грустно.

Ну вот, а он уже было стал прикидывать, каким образом можно уговорить некроманта отпустить его восвояси.

Как же, договоришься с ним сейчас! Какой смысл договариваться с сумасшедшим?

— Ты хочешь узнать имя своего противника?

— Почему бы и нет? — меланхолично сказал крысиный король. — Кто он, этот страшный враг?

— Смерть, — ответил некромант.

Кусака сегодня слишком много копал и бегал. У него болели лапы. И, наверное, стоило остановиться, дать им отдохнуть, но он не мог это сделать, поскольку за отдых пришлось бы заплатить свободой. Скелеты еще не наступали ему на пятки, однако некое шестое чувство подсказывало тираннозаврику, что преследователи отстали ненамного.

Оказавшись на вершине очередного холма, Кусака не удержался и оглянулся.

Так и есть. Вот они — преследователи, на расстоянии двадцати-тридцати минут быстрого бега.

Интересно, видят ли они его? Почему они, несмотря на все его усилия, каждый раз находят его след? По запаху? А может, у них тоже есть какой-то инстинкт, инстинкт преследования, и он безошибочно выводит слуг Повелителя на его след?

А еще ему хотелось пить и есть. На это тоже не было времени, ну совсем не было.

Он посмотрел в другую сторону, туда, куда бежал, и с огорчением увидел, что его опять вынесло к степи. Почему так получилось? Может быть, в этом виноваты преследователи? Возможно, они загоняют его в какое-то определенное место, где его ждут охотники, как это делают гончие?

Да нет, зачем им это? К чему засады и вообще все эти хитрости, если на стороне слуг Повелителя время? Рано или поздно у преследуемого кончатся силы, и его догонят. Подобные соревнования выигрывает не самый быстрый, а самый выносливый.

А ему… Ему, для того чтобы избежать нового пленения, надо сделать еще одну попытку найти маму. Успешную попытку. Возможно, мама уже придумал, как избавиться от скелетов. Он должен был это сделать. На то он и мама.

— Да нет, тут ты ошибаешься, — сказал некромант. — Не бывает смерти в том виде, в котором ее изображают в легендах. Не ходит по мирам старуха с косой, самка с крысоловкой или там старик в саване с капюшоном. Такого не бывает.

— С кем же я тогда буду сражаться? — спросил крысиный король.

— Как ни странно это звучит, но со смертью, с ее физическим воплощением, с ее концентрированной сущностью.

— Так, — сказал крысиный король. — Ну-ка давай выкладывай все и поподробнее.

— Хорошо, — сказал некромант. — Сейчас расскажу. Собственно, именно это я и собирался сделать, но вот как-то…

Он достал палочку дерева флю, осторожно ее зажег и, несколько раз окунув лицо в ароматный дым, вдохнув его полной грудью, продолжил:

— Итак, смерти как мыслящего и чувствующего существа нет и никогда не было. Есть процесс, неизбежно происходящий с каждым живущим в этом мире. Рано или поздно все мы умираем. Кто раньше, кто позже, но, увы, всем нам приходит каюк. И это нормально.

— Нормально, — согласился крысиный король.

— А теперь я хотел бы сказать о ненормальном. О нас, некромантах. Ты понимаешь, что наша деятельность — ненормальна, неестественна, нарушает порядок вещей?

— Да, — сказал крысиный король. — А при чем тут смерть, то ли существующая, то ли не существующая на самом деле?

— При том, что нарушать обычный порядок вещей опасно. Можно нарваться на закон компенсации. Точнее — если постоянно заниматься волшебством, а также таким ремеслом, как мое, неизбежно нарвешься на закон компенсации.

Крысиный король взглянул вверх.

Там, где-то на середине лестницы, лежал труп королевской крысы. Теперь зомби снова стал трупом, и, выполняя данное обещание, надо было проследить, чтобы некромант его более не тревожил.

Прах — к праху. Труп должен лежать в земле, а не разгуливать, пугая своих соплеменников. И еще — обещание. Оно должно быть выполнено. О нем забывать было нельзя.

— В чем он состоит, этот закон компенсации? — спросил крысиный король.

— Как я уже сказал, он действует почти на всех, имеющих отношение к магии. На магов и волшебников, на магические создания и на нас, некромантов. Причем на всех — по-своему. Мне не хотелось бы рассказывать, как он действует на остальных, поскольку это сейчас совершенно не важно, а вот о том, как он касается нас, некромантов, мне придется поведать.

Сделав паузу, некромант еще раз окунул лицо в дым палочки флю и продолжил:

— Для того чтобы поднимать мертвецов из могил, мы тратим магическую энергию особого рода. Она отличается от той, которой пользуются маги и волшебники. Чем? Не будем вдаваться в мелкие подробности. Главное, чем она отличается, — тем, что где-то там, может быть, в других измерениях, она, эта энергия, скапливается. И чем больше я потрачу энергии здесь, тем больше ее накопится там, в одном из других измерений. Прямая зависимость. Получается, я не трачу энергию, а словно бы перекачиваю ее в другой мир. Причем там она каким-то образом видоизменяется.