А на что она, собственно, рассчитывала? С самого начала было ясно, что инстинкт самосохранения у ее напарника работает как надо.

Лисандра вытащила голову из люка и быстро осмотрелась.

Какое-то время у нее еще было. Птеродонт, конечно, падал, но до того момента, когда он начнет калечить себе крылья о крыши ближайших домов, по крайней мере полминуты у нее есть. Чешуйчатый окажется рядом с ней секунд через десять. В общем, придется его забрать с собой.

А жаль… Чем не возможность от него избавиться? Но нельзя. Подобные вещи не в ее правилах. Другие пассажиры? Нет, их она спасти уже не может. Впрочем, насчет пассажиров были у нее кое-какие догадки. И если они верны…

— Надумала?

Она снова находилась в некоем неизвестном помещении, и вопрос этот ей задал Джокер. Кто же еще?

— Нет.

— Напоминаю. Ты находишься в опасном положении.

— Думаешь? Мне кажется, я из него легко выберусь.

— Я не имел в виду падающего птеродонта. Я говорю об общем твоем положении. Оно незавидно. Хотя бы потому, что ты не понимаешь, в какую историю ввязалась и чем она может закончиться.

— Чем? Можешь сказать?

— Всякому овощу свое время.

— Ну, тогда верни меня туда, откуда взял. Не желаю я с тобой общаться.

— Хорошо.

Джокер взмахнул рукой, и она снова оказалась на стенке кабинки падающего птеродонта.

Ну и клоун, подумала Лисандра, да к тому же еще и очень упорный. Что этой парочке искусителей от нее на самом деле надо? Так на свою сторону не перетягивают. Так это только имитируют. Зачем? Какая им с этого корысть?

— Я здесь!

Она взглянула вниз.

Сын змеи был уже на расстоянии вытянутой руки. Вот птеродонт судорожно взмахнул крыльями и на мгновение умудрился прекратить падение, развернуться параллельно земле. Воспользовавшись этим, сын змеи прыгнул и клещом вцепился вампирше в ногу.

— Ты могуч! — сказала Лисандра.

А птеродонт уже вновь падал к земле. И сын змеи взвыл:

— Лети, иначе разобьемся!

Хорошо ему, однако! А вот попробовал бы оказаться на ее месте. Не только лететь, но еще и тащить такую тяжесть.

Лететь и тащить!

Она оттолкнулась от кабинки и, мгновенно превратившись в гигантскую летучую мышь, ударила по воздуху крыльями. Весил ее спутник немало, и поэтому ей приходилось прилагать просто невероятные усилия. К счастью, единственное, что от нее сейчас требовалось, это не очень быстро снижаться на ближайшую крышу.

— Смотри, они не упали. Они вновь летят, — заявил сын змеи. — И паучки куда-то исчезли.

Некогда Лисандре было любопытствовать. Она работала крыльями в бешеном темпе, ей надо было удержаться в воздухе.

Крыша, крыша…

Мягкой посадки все-таки не получилось. Одно неловкое движение крыла, небольшая заминка — и они буквально рухнули на ближайшую крышу. К счастью, до нее уже было так недалеко, что если сын змеи и ушибся, то не очень. А Лисандре такое падение вообще было нипочем.

Она приподнялась, бросила взгляд на птеродонта, уже превратившегося в темное пятнышко, и спросила:

— Значит, говоришь, исчезли паучки?

— Так и есть, — ответил чешуйчатый. — Можешь не волноваться. Все пассажиры благополучно спаслись. Правда здорово?

— Не заговаривай зубы, — буркнула Лисандра. — Мне нет до них никакого дела.

— В таком случае давай спустимся на землю и продолжим путь. Время не ждет.

Теперь сын змеи был сама деловитость. Не слишком ли?

— Я не двинусь с места, — сообщила вампирша, — до тех пор, пока ты не объяснишь мне, что здесь происходит. Исчезающие божества, живые капканы, нападения в воздухе. Риск слишком велик. Я не смогу толком защитить себя, если не буду знать, откуда грозит опасность.

— Ответ прост. — Сын змеи оскалил зубы. — Опасаться стоит всего. Вмешавшись в дела богов, будь готов к тому, что опасности и невзгоды будут сыпаться на тебя как из рога изобилия.

— Не слишком ли дорогая цена за амулет?

— Ты можешь в любой момент отказаться.

Лисандра хмыкнула.

Очередная попытка уесть. И вот сейчас надо дать отпор.

— Я думаю, так и следует сделать, — сказала она.

— Ого, показываешь зубки? — спросил сын змеи.

— Вот именно. А точнее — ставлю ультиматум.

— Так, — сказал сын змеи. — Значит, новый бунт? В чем дело на этот раз?

— Я хочу знать правду, и это не каприз. Даже не протест против рабства. Хотя, ввязавшись в эту игру, как выяснилось, я просто превратилась в рабыню, в марионетку. Пойми, не будучи в курсе, чем, собственно, мы занимаемся, я могу совершить роковую, непоправимую ошибку и, к примеру, погибнуть, перестать существовать. А существование не стоит ни одного амулета, каким бы чудесным он ни был. И значит, пока я не узнаю, что на самом деле в этом городе происходит, в какую игру ты меня втравил, я не сделаю ни шага. В общем, если ты собираешься по-прежнему финтить и водить меня за нос, то можешь считать наш договор расторгнутым.