Легкая музыка в радиоприемнике сменилась голосом диктора:

— Внимание, внимание! Включаем площадь Кошута, где сейчас происходит грандиозный митинг. Весь Будапешт здесь. Сейчас выступит премьер реорганизованного национального, независимого, суверенного, правительства новой Венгрии…

— Многообещающая прелюдия, — заметил молодой посол.

— Тихо, пожалуйста! — раздраженно бросил старший. Он насторожился и, выхватив из кармана крупные черные четки, стал быстро, зло пересчитывать их тонкими, в перстнях, пальцами.

После короткой паузы в радиоприемнике послышался низкий голос Имре Надя:

— Дорогие друзья! Снова обращаюсь к вам, к венгерским братьям и сестрам, с горячей любовью. Революционная борьба, героями которой вы были, победила. В результате этих боев создано национальное правительство, которое будет бороться за независимость и свободу народа. Русские покинули столицу.

«Выполнил и перевыполнил», — подумал Андраш.

Машина спустилась с крутой горы в глубокую лощину, заросшую лесом, сырую и темную. Радиоприемник фыркнул, зашипел и почти заглох.

На горе снова послышался голос премьера:

— …Меня тоже пытались оклеветать, распространяя ложь о том, будто я вызвал советские войска. Это подлая ложь. Тот Имре Надь, который является борцом за независимость, суверенитет и свободу Венгрии, не звал эти войска. Наоборот, он был тем, кто боролся за вывод этих войск. Дорогие друзья! Сейчас начинаются переговоры о выводе советских войск из страны, об отказе от наших обязательств, вытекающих из Варшавского договора…

— Что ты говоришь? — закричал старший посол, глядя на освещенную шкалу радиоприемника. Он так грохнул о свое колено четками, что нить, на которую они были нанизаны, порвалась.

— …Мы призываем вас к терпению, — продолжал Имре Надь. — Я думаю, что наши успехи таковы, что вы можете оказать нам это доверие.

Адъютант собрал рассыпанные четки и почтительно подал их своему шефу.

— Монсеньер, я не понимаю вашего гнева.

— Вы же слыхали, что несет этот петух?

— Прекрасная декларация, монсеньер. Лопнул Варшавский пакт.

— Голый он, Имре Надь. С ног до головы. Ясен и политическому младенцу. Раскукарекался, зарю празднует. Рано, рано, рано! Еще длительное время нужны непроницаемость, туманность, сумерки, силуэтность. А он… хоть бы одним словом выругал Запад, хоть бы вспомнил, что является коммунистом!..

Андраш спокойно слушал немецкую скороговорку разгневанного посла.

В течение последней недели октября почти на всем протяжении австро-венгерской границы хозяевами положения стали «национал-гвардейцы». Они держали шлагбаумы контрольно-пропускных пунктов поднятыми постоянно. Все машины, прибывающие с запада и клейменные красными крестами, беспрепятственно мчались в Венгрию. По зеленым пограничным улицам хлынули в Венгрию ударные силы ее оголтелых врагов. Хортисты. Нилашисты. Легитимисты. Молодчики из «Скрещенных стрел», черного «Венгерского легиона». Князья и помещики. Генералы. Графини. Бароны. Отряды «людей закона Лоджа». Специализированные группы «Отдела тайных операций»: террористы, подрывники, артиллеристы, пулеметчики, военные боевики всех профилей, в том числе и знатоки баррикадных уличных боев.

В Дьер прилетел Лайош Шомодьвари, чтобы создать из северных областей, примыкающих к западной границе, «независимую» Венгрию.

Графиня Беатриса Сеченьи, отпрыск рода Габсбургов, специальный корреспондент эмигрантской газеты «Уй Хунгария», заброшенная в Венгрию на машине Красного Креста, мечется по Будапешту, разыскивает одряхлевших знаменитостей старого мира, бывших министров, главарей распущенных партий, вспрыскивает им живительный эликсир, поставляемый из Бонна и Вашингтона. За короткое время она успела побывать и у бывшего президента Венгрии Тильди Золтана, и у Иштвана Б. Сабо, вице-президента партии мелких хозяев, и у Белы Кираи. Проникла графиня и к «невидимому» руководителю восстания Палу Малетеру. Получила аудиенцию графиня Беатриса Сеченьи и у Дудаша, главаря армии, сражавшейся на баррикадах, как о нем писала пресса Запада. Вчера он был специалистом по холодильным установкам, а сегодня возглавил «Венгерский революционный совет» и создал свою штаб-квартиру в захваченном здании «Сабад неп», центрального органа венгерских коммунистов.

И всюду графиня Беатриса Сеченьи информировала о позиции Запада, всюду и всем советовала, куда должна идти и что должна делать Венгрия.

Титулованные и нетитулованные информаторы и советники стаями и в одиночку рыскали по Венгрии.

Замаскированный западногерманским и швейцарским Красным Крестом, действовал в Будапеште и Xубертус фон Лёвенштейн, герцог, рыцарь Мальтийского ордена, депутат западногерманского парламента, близкий друг доктора Аденауэра, совладелец крупнейших заводов, миллионер, состоящий в родстве с аристократическим родом Габсбургов по линии эрцгерцога Йожефа, и родственник Мартенов, немецких «королей металла», доверенное лицо концерна «Тиссен», один из директоров, которого женат на венгерской аристократке графине Зичи.

Хубертус фон Лёвенштейн информировал и советовал только в высших сферах: в кабинетах заместителя премьер-министра Тильди Золтана, председателя «Венгерского революционного комитета» Йожефа Дудаша, Иштвана Б. Сабо, посланника США Уэйлеса, атташе Англии полковника Каули и во многих других местах, в частности в радиостудии Будапешта. Он сказал там — его слова транслировались по всей Венгрии — и такое: «Нам в Германии, в Германской Федеративной Республике, нельзя забывать, что Венгрия воевала за нас».