– Открой.

– Чего ты хочешь?
– произносит Лия через дверь.

Я колочу сильнее.

– Лия открывай дверь, или я сломаю её.

Она открывает дверь прямо перед тем, как я собираюсь ударом ноги вынести её.

– Что?

– Как долго мама злоупотребляет лекарствами?

Она пожимает плечами.

– После твоего ареста. Она прекратила на какое-то время, но потом опять начала, когда тебя освободили.

– Как ты можешь просто стоять здесь, как будто бы это пустяки ?

Лия смотрит на меня, склонив голову в сторону. Её черный макияж резко контрастирует с кожей, заставляя её выглядеть, как пантомим.

– Когда она в оцепенении, то не задает вопросов.

Я смотрю на свою сестру, словно она призрак, оболочка человека, которого я когда-то знал.

– У тебя что, вообще нет совести?

Лия пожимает плечами. Я хватаю её за плечи и кричу:

– Лия, вырасти наконец и возьми на себя ответственность за что-нибудь… Что угодно!

Слезы начинают катиться по её щекам. Я не должен быть удовлетворен тем, что заставил её плакать, но, клянусь, любые её эмоции радуют меня. Я тоже чувствую её эмоции. Но они так не совпадают с моими, что я не могу быть рядом с ней. Не сейчас. Часть Лии всегда была и частью меня. Её страдания становятся и моими, но прямо сейчас я не хочу иметь ничего общего с этим.

Она всхлипывает, тогда как я покидаю дом и направляюсь на улицу.

Я прохожу десять домов, прежде чем понимаю, куда направляюсь: к дому миссис Рейнолдс. Старая леди единственный человек, которая достаточно упряма, чтобы помочь. Может быть, она позволит мне пожить с ней в маленькой комнате над гаражом.

Жду двадцать минут автобус, который отвезет меня в Хэмптон, похоже что навсегда. Когда он приезжает и я бросаю один взгляд на дом старушки, то чувствую себя как дома.

Я звоню в дверь, надеясь, что она услышит. Может я установлю одну из тех ламп, что загораются при каждом звонке, так что если её слух действительно пропадет, у неё будет все подготовлено.

После второго звонка, дверь открывается. Но это не миссис Рейнолдс, это парень, которому принадлежит забегаловка У Тети Мэй.

– Дом миссис Рейнолдс?

– Ты разве не Калеб Бекер?

– Да, я…

– Откуда ты знаешь мою маму?
– требовательно спрашивает он. Я прячу руки в карманы.

– Я работал у неё.

Он запинается, озадаченный, затем широко открывает рот.

– Ты построил беседку?

– Да.

– В то время, как Мэгги Армстронг работала здесь? Вы оба вместе?

– С миссис Рейнолдс, - уверяю я его.

– Она знала, то ты сбил Мэгги? Забудь, по твоему выражению

лица, я предполагаю, что мама знала. Она, наверное, пыталась все уладить, не правда ли?

– Да, сэр. Мне нужно поговорить с миссис Рейнолдс.

Она единственная, кто меня не выгонит.

– Она умерла вчера утром.

Нет. Нет, этого не могло случится. Отверстие образовывается в моей груди и распространяется по венам.

– Вы лжете.

– У моей мамы был сердечный приступ во сне. Теперь я не знаю, что здесь происходило, но знаю точно, что мама Мэгги не хочет, чтобы ты бродил вокруг её дочери. Уважай их семью и оставь её в покое.

– Без проблем. Вообще никаких проблем, - произношу я.

Мама сказала мне, что у мистера Рейнолдса есть сюрприз для меня. Я пошла в закусочную “У Тети Мэй”, и мистер Рейнолдс дал мне ключи от кадиллака его матери. Я возражала, но мама убедила меня, что миссис Рейнолдс хотела бы, чтобы машина была моей.

Так что теперь мама везет меня в перерыве домой к миссис Рейнолдс. Она помогает мне открыть гараж. Я улыбаюсь, когда вижу машину, вспоминая тот раз, как миссис Рейнолдс помогла мне преодолеть страх перед вождением.

– Ты уверена, что готова к этому?
– спрашивает мама.

– Да, я уверена. Теперь можешь возвращаться на работу. Со мной будет все в порядке.

– Мэгги, ты была такой сильной в последнее время, но я не знаю, готова ли ты для этого.

Мне пора сказать ей то, что я чувствую. Я пыталась сдерживать это в себе, чтобы не причинять ей боль, но я всегда думала, что обижу её ещё больше, если ничего не скажу.

– Мама мне нужно собственное пространство, - произношу я, затем проверяю её реакцию. Она скептически смотрит на меня, но я могу сказать по тому, как от сосредоточенности сомкнуты её губы, она слушает и пытается понять.

Я делаю глубокий вдох и говорю:

– Я знаю, это тяжело для тебя. Это было невероятно трудно для меня… Но я, наконец, готова принять свое тело и недостатки. Я это я… Новая я. Это может быть и не идеальная я, но я смирилась с этим. Теперь я перестала пытаться убегать от своей жизни, не так ли?

Слезы текут по маминым щекам. Она улыбается мне, это теплая улыбка, которая достигает её глаз.

– Авария… Она забрала часть тебя.

– Из-за того, что я позволила это.

Теперь мы обе плачем. Я долго обнимаю её.