Виктория тем временем дошла почти до середины Невы – но уже наклоняла пачку набок, вытряхивая из нее последние крохи. Еще щепотка, еще одна… Еще несколько крупинок… Все!

Громко взвизгнув, ведьма провалилась в темную воду, заколотила по ней руками.

– Совсем забыл сказать, – пробормотал для нее маг. – Если заговоренной пыли не хватает от берега до берега, мост мгновенно разрушается.

– Я-а… А-а! Тону! – Течение быстро уносило девицу под мост.

«Октябрь, – мысленно отметил Пустынник. – Вода, наверное, градуса три или четыре. В такой больше пяти минут смертные не выживают. А за пять минут до нее никто добраться не успеет».

Впрочем, даже пять минут было слишком оптимистичным сроком. Пальто из дорогого французского кастора должно было намокнуть мгновенно, утянув свою обладательницу в ледяную глубину. Сапожками с узкими носками особо не погребешь, а снять их в воде не так-то просто. Никаких шансов.

Пустынник развернулся, пересек проезжую часть, открыл машину.

«Демон! – донеслось до его внутреннего слуха. – Демон, что делать?!»

– Ну ты как хочешь, – пожал плечами колдун, – ты как хочешь, а я сматываюсь.

Он завел мотор и вырулил на набережную.

Дело было закончено, заказ Изекиля выполнен. Когда Великий убедится в том, что все сделано правильно, можно будет напомнить об оговоренной плате. Пустынник успел присмотреть в здешних музеях несколько действительно уникальных предметов… И все-таки внутри него что-то продолжало свербить, напоминая об одном дурном и никому не нужном, но все-таки талантливом существе.

Колдун вдавил педаль газа, разгоняясь по набережной заметно за сто километров, пока это позволяла «зеленая волна», за пять минут промчался до поворота на Шкапина, а еще через минуту затормозил возле Смольного. Выскочил, поднялся на второй этаж, без стука войдя в кабинет заместителя председателя.

У Тани шло какое-то заседание. Три женщины и двое мужчин удивленно повернули к нему голову. Однако колдун не отступил:

– Простите, пожалуйста, но это очень срочно. Можно вас на две минуты?

– Извините, товарищи… – Татьяна обошла стол, вышла к нему в приемную, притворив за собой дверь. – Что случилось?

– Ничего, – тихо ответил Пустынник. – Просто мне показалось, что если я не увижу тебя сейчас, в эту минуту, то умру на месте.

– Дурачок ты, Толя. – Она погладила мага по голове, поцеловала. – Никуда я от тебя не денусь.

– Скажи это еще раз.

– Я никуда от тебя не денусь, мой любимый чародей. Теперь ты успокоился?

– Не знаю. – Колдун внимательно поглядел ей в глаза. – Слушай, а ты можешь выполнить одну мою очень глупую просьбу?

– Какую?

– Ты можешь на протяжении трех минут говорить о карандаше?

– Могу, – рассмеялась Таня. – А зачем?

– Попробуй.

– Ну, – потерла нос женщина. – Карандаш, он сделан из дерева и грифеля. Бывает окрашен в разные цвета. Им пишут по бумаге. Белой бумаге с буковками. Я сегодня этих бумажек написала не меньше десятка. И карандашом, и ручкой. Это та, которая с чернилами. Они бывают гусиные, шариковые, перьевые. Мне на юбилей работы с золотым пером подарили…

Пустынник остановил ее, положив палец на губы.

– Что? – удивилась Таня.

– Ничего. Я очень тебя люблю.

– Я тебя тоже.

– Я афишу спектакля одного встретил. «Хрустальный зверинец». Я его только на английском языке видел. Сходим сегодня?

– Конечно. А теперь извини, меня ждут.

– Разумеется, иди… – отпустил он Таню. Сам отошел к окну, прижался лбом к стеклу. – Проклятие! Эта русская земля словно пропитана каким-то ядом. Еще немного, и я начну говорить о совести…

Он резко оттолкнулся, вышел из приемной и, небрежно насвистывая, побежал по ступеням вниз.

Лена заглянула в комнату, окинула ее тревожным взглядом:

– Леша, ты где? Леша! – Однако тут до ее слуха донесся слух льющейся воды, и девушка с облегчением повернула к ванной, приоткрыла дверь и торопливо скользнула внутрь, не давая брызгам наплескаться в комнату. – Леша, ты чего?

– Чего-чего? – огрызнулся тот, подставляя лицо струям горячего душа.

– Ты чего убежал?

– А что, еще кого зарезать надо?

– Ты никого не зарезал, – покачала она головой. – Ты победил в честной схватке. Или ты, или он.

– А оно было нужно? – развернулся Дикулин. – Зачем убивать? Почему обязательно кого-то нужно убивать?! Что он вам сделал, ваш эмир? Надоел, наскучил? Значит, сразу на мясо?

– Потому, что ты стал моим избранником, Алексей. И должен был занять место эмира.