– Да уж, – согласилась Таня, на которой не осталось уже ничего, кроме подарка. – В этом наряде мне будет немного прохладно.

Пустынник не ответил ничего. Он стоял на коленях и целовал ей живот, бедра. Татьяна тоже замолчала, закрыв глаза и закинув голову. У нее вырвался жалобный сон, пальцы погрузились в волосы мужчины, судорожно сжались.

– Нет… Не надо… – Колени пробило внезапной слабостью. Таня, тяжело дыша, осела прямо на пол. – Господи, Толенька…

Она нащупала его ладонь, сжала, потом подобрала с пола халат. Взяв себя в руки, поднялась, сделала пару шагов к дивану, рухнула на него.

– Толя… Толя, обещай мне, что ты не исчезнешь. Что не случится такого, чтобы я проснулась – а тебя рядом нет.

– Не будет такого, – перешел Пустынник ближе к ней и начал целовать колени. – Не будет никогда, если ты сама этого не захочешь.

– Не захочу. – Таня опять закрыла глаза. – Никогда в жизни…

Вскоре мага захлестнула новая волна энергии, переполняя силой и бодростью каждую клеточку его тела, его душу, волю. Женщина обмякла на диване, словно ее выжали в центрифуге. Пустынник поднял любовницу на руки, переместил в кресло, разложил диван, застелил, переложил обнаженную женщину в постель, осторожно накрыл одеялом. Таня что-то очень тихо, неразборчиво произнесла. Пустынник поцеловал ее в губы, сам пошел в ванную, ополоснулся под прохладным душем. Выглянул в комнату: женщина продолжала тихо спать.

Тогда маг ушел на кухню, разложил на столе добытые днем ингредиенты. Кусок металлической ножки от складного табурета, один патрон, пучок собачьей шерсти, комочки животного жира. Торопливо прошелся по шкафчикам, доставая недостающие мелочи: ванилин, соль, растительное масло. Зажег ближайшую конфорку, опустился на колени, закрыв глаза и воздев руки ладонями вверх. Со стороны могло показаться, что он молится газовой плите, но на самом деле маг перераспределял в своем тренированном теле потоки энергии. Привыкший поглощать ее, сейчас он пытался перенаправить все силы, что только имелись в организме, к холодным шершавым ладоням.

Наконец Пустынник почувствовал, что руки его сильны и вечны. Он резко поднялся, взял обрезок от ножки, отер его растительным маслом, после чего поднес к огню и ладонью начал веять на него теплом, иногда попадая пальцами в пламя, но не обращая на это особого внимания. Выждав пару минут, маг взял блестящую от масла и горячую трубку и принялся катать ее между ладонями, точно пластилиновую колбаску. Трубка, как и положено пластилину, начала потихоньку сужаться и вытягиваться в длину. Время от времени колдун примерял трубку к пуле, зажатой в гильзу украденного в магазине патрона, пока остроконечный свинцовый слиток не стал входить в отверстие с легкой натугой.

Отложив в сторону трубку, колдун обмазал маслом патрон, некоторое время прогрел его жаром от горелки, после чего тоже начал раскатывать меж ладоней. Гильза подалась намного быстрее трубки и стремительно сузилась до диаметра пули. Правда, при этом вспучилось и выперло наружу донышко патрона, но такие пустяки Пустынника особо не заботили. Он пару раз примерил, насколько легко входит получившийся уродец в трубку, после чего прихватил пулю плоскогубцами и выдернул из гильзы.

Теперь начиналось самое ответственное. Разделив пучок шерсти примерно пополам, маг каждую из получившихся кисточек промазал жиром, добавил в одну немного ванилина, негромко нашептывая:

– Един волос, едина плоть, един запах. Не жить половинам порознь. Лети, сирота. Запах родной вспоминай, брата своего отличай… – Получившуюся жирную кисточку он уложил в коробок, отер пот, выступивший на лбу от напряжения, взялся за второй комочек. Его он слегка посолил, тоже нашептывая о родстве: – Един волос, едина плоть, едина боль. Как один брат болит, так другого пытает. Как один горит, так другой полыхает, как один рад, так другой покоен…

Колдун крепко ухватился пальцами за кончики волосинок, рванул в стороны, разодрав кисточку надвое. Одну половинку он положил все в тот же спичечный коробок, вторую – бросил в гильзу, после чего вставил пулю на место, патрон-калеку вогнал в трубку, еще немного покатал между ладонями…

– Нет, так она до утра не затвердеет, – недовольно покачал он головой, задумчиво почесал в затылке, огляделся… – О, как я сразу не подумал!

Пустынник открыл холодильник и забросил обрезок трубки в морозилку. Обессиленно рухнул на стул, тяжело перевел дух:

– Этак я больше потеряю, чем найду… Такое чувство, что энергии я сегодня вообще не получал. Кажется, пора пойти погреться.

Он сладко потянулся, быстро уничтожил на столе следы своего чародейства, после чего перешел в комнату, присел на край постели, положил руку женщине на волосы.

– Толенька… – сонно пробормотала Таня, и на губах ее появилась мечтательная улыбка. – То-ля… Ты только будильник не включай… Я завтра никуда не иду… У меня завтра библиотечный день.

– Это значит, завтра ты будешь читать? – Руки колдуна скользнули под одеяло, прикоснулись к горячему телу.

– Нет, подруга обещала зайти… Днем…

– Да? А я хотел позвать тебя завтра в Эрмитаж. Ни разу там не был.

– Она ненадолго, – опять улыбнулась Таня, – часов до четырех. И после этого я буду твоя. Твоя целиком и полностью.