Я увидел темное продолговатое тело секунд через пять-шесть после голосового сигнала. Корпус подлодки почему-то двигался вниз по наклонной траектории и, достигнув дна, въехал нижним скосом носовой части в рыхлый грунт. Подняв бурое облако мути, субмарина выровнялась и пошла над самым дном.

Фурцев находился по левому борту, Жук по правому. Яболтался немного выше– в районе боевой рубки– и вертел головой в поисках Георгия или троса. Ни того ни другого поблизости не было.

Носовой рым мы уже упустили, оставался кормовой.

– Жора! – кричу я. – Где ты?!

– Подтаскиваю, – отвечает он. Ис безнадежность в голосе добавляет – Не успеваю, Женя…

Увернувшись от предохранительного ограждения перископа, я оказываюсь прямо над плексигласовым колпаком, торчащим из рубочного люка. Скользнув по нему, луч моего фонаря на мгновение освещает перекошенное лицо молодого мужика. Глядя на меня выпученными глазами, он что-то кричит.

Корпус беззвучно скользит мимо. Точнее, почти беззвучно, ибо, находясь рядом, я ощущаю вибрацию от работы электродвигателя. Кажется, вибрация усиливается, а субмарина увеличивает скорость…

Жора подтащил трос, когда я, Жук и Фурцев смотрели вслед бешено вращавшемуся гребному винту.

– Простите, парни, – тяжело дышал он в гарнитуру. – Надо было брать синтетический трос…

– Или тащить его вдвоем, – хлопнул я друга по предплечью. – Пошли наверх. Пора доложить шефу о нашем фиаско и придумать новый способ поимки старого корыта.

Мы направляемся к поверхности, ожидая увидеть разочарованное лицо Горчакова. Да, причины для расстройства и разочарования имеются. Начать хотя бы с того, что относительно узкий фарватер заканчивается вместе с устьем реки. Фарватер морского канала значительно шире, и перехватить в нем крохотную субмарину сложнее…

Однако на борту буксира Горчаков встречает нас без недовольных реплик и упреков.

– Что, молодежь, упустили «рыбку»? Ятак и предполагал, – говорит он довольно дружелюбным тоном. И, хитро улыбнувшись, добавляет – Не переживайте, я знаю, как ее поймать. Мне в голову пришла отличная мысль, пока вы дожидались, перекрыв цепью фарватер.

Вальтер крутанул до отказа реостат, электродвигатель надрывно взвыл, вращая вал гребного винта и разгоняя субмарину до максимальной подводной скорости в шесть узлов.

Пилот плюхнулся в кресло, утер лицо рукавом и выдохнул:

– Неужели они обо всем знают и пытаются нас перехватить? Как они так быстро пронюхали?!

Оставив вопросы без ответов, Вальтер ощупал рукоятку лежащего слева от кресла автомата и уточнил:

– Ты точно видел боевого пловца? Или померещилось?..

– Ага, померещилось! – съязвил Мартин. – Иребризер на его груди, и подводный автомат, и мощный фонарь, которым он меня ослепил!..

– Черт, – прошептал механик. – Сколько осталось до выхода в Балтийское море?

– Восемнадцать миль.

– Так… Ачто, если один час пройти на максимальной скорости? Аккумуляторов хватит на оставшийся путь?

Мартин вздохнул:

– Сложно сказать. Трехузловым экономичным ходом их гарантированно хватает на шестьдесят три мили. На максимальной скорости слишком большой расход энергии. Предлагаю ограничиться получасом гонки.

– Согласен, – пробурчал Вальтер. – Ты кроме буксира что-нибудь рассмотрел в перископ?

– Да, успел сверить курс. Идем точно в створ канала…

– Все, забыли об этом недоразумении. Будем считать, что русским повезло засечь нас на выходе из устья. Пусть теперь попробуют перехватить в фарватере канала.

Перископ они решили больше не поднимать и идти по относительно широкому каналу вслепую…

Двигатель вибрировал и подвывал в кормовом отсеке, субмарина исправно выдавала скорость в шесть узлов.

Ровно через пять минут резвого хода Мартин произвел подсчеты и доложил:

– Устье позади. Входим в канал.

– Слава богу, – кивнул Вальтер. – Что там дальше по плану?

– Сейчас пройдем траверз бухты по правому борту, и немного подкорректирую курс. Потом начинается прямой участок длиной больше мили.

Пару минут они молчали, занимаясь каждый своими обязанностями: Вальтер приоткрыл кран воздушной системы, добавляя в отсек из баллонов свежего воздуха, Мартин прикидывал новый курс и рассчитывал время прохождения очередного прямолинейного участка.

– Пора, – сказал он, перекладывая штурвалом руль влево.