Но куда же я его дел? Я рылся в воспоминаниях. На вокзале я сунул корешок в карман и забыл о нем. Потом откопал его, когда закидывал вещи в стирку. Вытащил в последний момент и запихнул… куда? В бумажник? Нет. Бумажником я пользовался часто, оттуда билет в конце концов вывалился бы и потерялся. Нужно было местечко понадежнее, значит… да, точно, поясной кошелек, купленный через неделю после приезда! А он остался у дяди Тео, потому что на ту трагически закончившуюся встречу я его не взял, да и потом тоже из дома не забирал. Даже не вспомнил о нем за все эти месяцы. Там ничего важного и не было — записки, пара снимков, мелочь. И билет.

Неизвестно, что произошло с дядиным домом после той перестрелки. Если туда въехали новые жильцы — а ведь наверняка въехали, — пиши пропало. В общем, шансы у меня почти нулевые, но деваться некуда. Либо к Тео, либо ложись и помирай.

Как же мне туда попасть? Я глянул на часы. Одиннадцать минут в запасе. До дома дяди полгорода. Пешком исключено. Такси? Конечно, только где гарантия, что на полпути диспетчер не выдаст водителю ориентировку с описанием моих примет? Значит, снова нужен Натаниель Мид.

Я рванул к ближайшему таксофону (по мобильному не рискнул). Натаниель оказался дома. Он настороженно слушал, пока я вкратце излагал ему свою насущную проблему, однако на этот раз не спешил бросаться на выручку. Учуял запах жареного. Он бы рад помочь, но риск — одно дело, а самоубийство — совсем другое. В конце концов я пошел на подкуп, и шелест купюр помог его убедить.

— Где вас подобрать? — спросил он.

Я уже хотел назвать ему адрес, но в последнюю секунду сообразил. Кардинал ведь может знать про Мида. Тогда он догадается, что я снова обратился к нему. Черт, может, у таксиста уже и телефон прослушивается. Вряд ли, конечно, однако подставляться глупо.

— Натаниель, можете дойти до таксофона и позвонить по этому номеру?

В ожидании я нервно потирал руки и приплясывал на месте. После схватки с Кардиналом все болело и саднило, любое движение причиняло боль, но стоять столбом я не мог — боялся, что застыну навеки.

Когда позвонил Натаниель, я уже успел все обдумать и в голове сложился более-менее четкий план. Вызывать самого Мида слишком рискованно. Я спросил, нет ли у него надежного знакомого, которого он мог бы прислать вместо себя.

— Да, есть такой, но я бы не хотел его втравливать.

— Заплачу столько же, сколько вам.

— Черт! — Он задумался. Очень хотелось его поторопить, но я молчал, давая ему самому принять решение. — Хорошо, я передам просьбу. Если этот человек согласится, где вас забрать? — Я назвал в качестве адреса соседнюю улицу. — Деньги будут при вас?

Я заверил, что отдам сумму прямо в руки, и, повесив трубку, пошел добывать наличные.

Банки уже закрылись, но рядом виднелось ночное казино. Игорные заведения в городе большей частью принадлежали Кардиналу, поэтому для особо приближенных было в порядке вещей использовать их как банкоматы, если среди ночи вдруг требовалась большая сумма наличных.

Потеряв, по моим часам, три драгоценные минуты, я пронесся через вестибюль к кассе. Подлетел к окошку, сунул туда свою карточку, молясь, чтобы Кардинал не успел ее заблокировать или сделать меня своим распоряжением персоной нон грата. Нет, не успел. Я снял побольше, чтобы хватило заплатить Натаниелю и его приятелю, купить другую одежду и доехать куда понадобится.

Такси опоздало на несколько минут. Как только оно притормозило у тротуара, я прыгнул на заднее сиденье. Водитель рванул с места, не дожидаясь, пока я закрою дверцу.

— Привет, я… — Я осекся. За рулем сидела женщина, и мое замешательство вызвало у нее улыбку.

— Мы умеем водить, — с легкой укоризной сказала она. — Что бы там мужчины ни думали.

— Простите. Конечно умеете. Я просто не ожидал…

— Ничего страшного. Деньги при вас?

Я отсчитал купюры и передал ей. Хмыкнув, она сунула пачку в карман:

— Маргарет Стравински.

— Капак Райми.

— Я догадалась. Куда едем?

Я объяснил дорогу, потом согнулся на сиденье, стараясь наклониться пониже. Но лицо горело и в груди пекло, так что в скрюченной позе удалось просидеть лишь несколько минут. Тогда я распрямился и, подавшись вперед, попытался рассмотреть себя в зеркале. Кровавое месиво. Нос в лепешку, глаза красные, щеки — сплошной синяк. В нескольких местах глубокие царапины. Шея сбоку залита кровью из разжеванного уха. Губы порваны и раздулись. Зубы не выбиты, но это, пожалуй, единственный плюс. Я осторожно подвигал челюстью, попробовал согнуть и разогнуть ноги-руки. Заживать будет долго, но жив останусь. Если, конечно, сломанное ребро не проткнуло какой-нибудь орган, вызвав внутреннее кровотечение.