Ей понравилось такое начало, и она продолжала бы и дальше, но Небо схватил ее за руку.

— И Кассандра не смогла бы лучше, — сказал он сухо, — но ведь нам нужно управлять кораблем, так, может, ты закончишь сегодня?

Напряженно улыбнувшись, он отпустил ее. Ика продолжала:

— И покажи этим глупцам, отец мой и повелитель, что боги заботятся о своих.

Опустив руки, она вызывающе посмотрела на Небо. Улыбка его была тиком, и ничем больше.

— Спасибо, — сказал он мрачно. — Немного ветра не помешает. Мои люди уже устали грести.

Коротким жестом он приказал команде вернуться на место. Представление было окончено, все опять принялись за работу. Ика осталась одна и смотрела на спокойное море.

Сомнения одолевали ее. Неужели так и не будет ни малейшего ветерка? Ика посмотрела на парус, такой же обмякший и всеми забытый, как и человек, привязанный под ним.

Небо стоял на корме и разговаривал со своим кормчим. Они были озабочены штилем и не обращали на нее внимания.

Не думая о последствиях своего отчаянного шага, девочка поднялась по веревочной лестнице и взобралась на навес. Планки трещали под ее ногами, но на этом громадном корабле часто можно было слышать скрип дерева, так что никто не заметил ее.

Приблизившись к Язону, Ика увидела, что его глаза открыты, но взгляд пуст. Она опустилась на колени и, погладив его по щеке, прошептала: «О, Язон».

Ответа не последовало. Нужно что-то сделать. Что-то сделать самой, а не надеяться на гнев Посейдона.

Достав амулет, Ика подержала его в руках, приложила к своим губам. Ей тяжело было расстаться со своим талисманом, но Язону он был нужнее.

Быстро, чтобы не передумать, она надела амулет ему на шею и поправила его, как мать поправляет постель засыпающему ребенку.

— Так лучше, — сказала Ика и отвела с его лба прядь волос. — Да сохранят тебя боги.

Вдруг снизу донесся голос Небо: он выкрикивал ее имя. Она в последний раз оглянулась на Язона и поползла через навес.

Когда Ика спускалась по лестнице, корабль неожиданно вздрогнул. Она обернулась и посмотрела на море. Запахло свежим, соленым ветром.

Кажется ей это, или ветер поднялся на самом деле?

Небо не хотел показывать Ике своего раздражения.

— Кажется, ветер усиливается, — сказал он сухо. — Наверху теперь небезопасно. Лучше бы тебе перейти в трюм к царевне.

— Только после того, как ты развяжешь Язона.

Небо нахмурился. Глупый ребенок, неужели она не понимает, каких усилий ему стоило сдержаться и не ударить плетью, обнаружив ее на навесе?

— Делай что тебе говорят, Ика. Спускайся вниз, или я не отвечаю за последствия.

— Ты должен освободить его, — умоляла она, хватая его за руку. — Ты же видишь, как опасно шатается мачта. А вдруг она упадет в море? Ведь Язон тогда утонет!

— Почему ты не просишь своего отца развязать его веревки? Или, лучше, попроси его умерить свой гнев.

— Ты все еще смеешься надо мной?

— Глупый ребенок. Этот шторм — простое совпадение.

— Неужели? Разве ты не видишь в нем гнева Посейдона?

— Ну, если даже и так, — нехотя сказал он, — это ничего не значит. — Лучше гнев твоего бога, чем ярость Миноса, когда он узнает, что Язону удалось сбежать.

— Но ты обещал мне. Ты сказал, что я смогу подлечить его.

— Да, я и сейчас обещаю, когда будет поспокойнее.

— Но ведь Язон в опасности сейчас! Если его не отвязать от мачты, он может умереть!

Сам не желая того, но он все-таки восхищался ею. Девчонка могла дрожать от страха, но продолжала сражаться как львица, защищающая своих детенышей. О нем самом так никто никогда не заботился.

— Пока его не отвяжут, — продолжала она упрямо, — гнев моего отца не стихнет.

— Мы все делаем то, что должны.

Небо отвернулся, немного раздосадованный. Он предпочитал мальчиков, а вот какая-то девчонка заставляет его грустить и рисковать своим именем и положением в обществе. И ради чего? Она ведь все равно всецело предана одному лишь Язону.

Ика стояла, упрямо сложив руки на груди. Он хотел поговорить с ней, объяснить, что им обоим не миновать тяжелых последствий, но понимал, что она не обратит на это ни малейшего внимания. Ее судьба, как и его собственная, должна быть отдана в руки богини.

Ика вышла из люка вслед за капитаном Небо. Моросил дождь, и ей приходилось часто моргать, чтобы вода не слепила глаза.

Небо стоял возле навеса, прикрывая глаза рукой. Палуба качалась, словно маятник под его широко расставленными ногами — вверх по гребню одной волны и вниз по другой. На скамьях сидели гребцы и бешено работали веслами, стараясь подчинить себе разбушевавшуюся стихию. Глаза их были широко раскрыты, черты лица суровы — они спешили выполнять яростные приказы капитана.