Стояло чудесное теплое утро. Я неторопливо шла вдоль шоссе вверх, поднялась до самой вершины, откуда дорога резко поворачивала вправо, пробегала между двумя крутыми склонами и продолжалась на противоположной стороне холмов. Мы гуляли здесь с тобой накануне вечером, вскоре после наших занятий любовью. Я свернула на обочину, вскарабкалась по откосу и пошла вдоль пологой вершины. Из травы поднимались невысокие валуны, веяло тишиной и покоем.

Я нашла плоский камень и села на него, обратившись лицом в сторону Херефордшира.

— Найалл, ты здесь? — сказала я. Молчание.

Внизу, на склоне холма, паслись овцы. По дороге к Мальверну ехал одинокий автомобиль. Он приближался к перевалу.

— Найалл? Нам нужно поговорить.

— Да здесь я, сучка.

Голос раздался совсем близко, откуда-то слева. Он говорил так, будто запыхался.

— Где ты? Я хочу тебя видеть.

— Можем поговорить и так.

— Стань видимым, Найалл.

— Нет уж, это ты стань невидимой. Или забыла, как это делается?

Вдруг я сообразила, что была видимой все это время — уже больше недели! Невероятно долгий срок для меня. Такое мне не удавалось с детских лет. Когда ты был рядом, это получалось само собой, настолько естественно, что я просто не замечала.

— Если разучилась, придется потерпеть.

Он не стоял на месте. Его голос звучал все время с разных сторон; безуспешно пытаясь разглядеть Найалла, я даже не знала, куда повернуть голову. Всегда есть способ обнаружить облако, если знаешь, как правильно смотреть, но, видно, я была с тобой недопустимо долго, либо Найалл слишком глубоко погрузился в свой гламур. Я представила себе, как он ходит кругами, подкрадывается ко мне. Мне стало не по себе, и я поднялась на ноги.

— Почему ты не оставишь меня в покое, Найалл?

— Потому что ты трахаешься с Греем. Я только хочу это прекратить, и все.

— Оставь нас обоих в покое немедленно! С тобой у меня все кончено. Я не желаю тебя больше видеть.

— Ну, это я тебе уже обеспечил, Сьюзен. Он переходил с места на место, иногда отвечал из-за спины. Наверное, если бы он постоял спокойно, я не была бы так напугана.

— Пожалуйста, не лезь в мои дела, Найалл, — сказала я. — Между нами все кончено!

— Да ты же из гламов! Ты не сможешь долго дурить ему голову.

— Никогда я не буду такой, как ты! Ненавижу тебя!

И тут он ударил меня. Тяжелый кулак возник прямо из воздуха и врезался в мою голову сбоку. Не видя его, я не могла увернуться или хоть как-то подготовиться к удару. Голова мотнулась в сторону, я пошатнулась, теряя равновесие, отступила назад, но наткнулась ногой на камень, тот самый, на котором недавно сидела, и тяжело рухнула на землю. В следующее мгновение я получила пинок ногой. Удар пришелся в бок чуть выше бедра. Я закричала от боли и, обхватив голову руками, скорчилась от ужаса в позе эмбриона. Я зажмурилась в ожидании новых ударов. Но вместо этого он склонился надо мной. Голос его раздался прямо у меня над ухом, невидимый рот оказался так близко, что я ясно ощутила его прокуренное дыхание — знакомый горький запах табака.

— Я никогда не отстану от тебя, Сьюзен. Ты моя, и я не собираюсь тебя терять. Мне без тебя не справиться. Прекрати все это немедленно!

Он просунул руку между моими локтями, ухватился спереди за ткань блузки и рывком заставил меня сесть. Материя с треском натянулась у меня под мышками. Другой рукой он залез под блузку и стал грубо мять и царапать мои соски. Я сжалась еще сильнее и попыталась откатиться в сторону, вынудив его выпустить меня. Тонкая ткань блузки порвалась на груди.

Все еще сидя возле меня на корточках, он сказал:

— Ты еще не сказала ему правды о нас. Давай, скажи ему, что ты невидимая, что ты полупомешанная.

— Никогда!

— Что ж, если не хочешь сама, придется мне.

— Ты уже и так навредил предостаточно.

— Я еще только начал. Хочешь, чтобы в следующий раз я схватился за руль на приличной скорости? Это будет забавно.

— Ты чокнутый, Найалл!

— Не больше, чем ты, Сьюзен. Мы оба ненормальные. Объясни ему наконец, кто мы такие. Если он и после этого захочет иметь с тобой дело, тогда я, может быть, оставлю вас в покое…

Я почувствовала, что он отошел от меня, но продолжала, скрючившись, сидеть на земле, с ужасом ожидая новых невидимых ударов. Найалл частенько бил меня и раньше, в сильном гневе, но из облака — никогда. Я все еще не очухалась после первой затрещины. В голове шумело, болела нога и спина, саднило левую грудь, как при порезе, но, когда я осторожно ощупала ее, оказалось, что с ней все в порядке. Несколько минут я не шевелилась, потом медленно села и огляделась. Далеко ли он ушел?

Мне отчаянно хотелось поговорить с тобой, услышать слова утешения, но как я могла объяснить тебе, что произошло, и что бы ты сказал в ответ? С трудом я поднялась на корточки и осторожно обследовала повреждения. Болела вся нижняя часть спины, на бедре уже красовался синяк, кожа на локте была содрана. Блузка спереди порвалась, и двух пуговиц не хватало. Страшно болела голова. Должно быть, я была не совсем в себе. Некоторое время я бродила по холму, но вскоре желание быть с тобой пересилило боль и страх. Прихрамывая и придерживая рукой блузку на груди, я медленно побрела вниз по дороге к отелю. Я увидела тебя сразу. Ты стоял возле машины, багажник был открыт, и ты укладывал внутрь свой чемодан. Я позвала, но ты не услышал. Только тогда я осознала, что в своем плачевном состоянии снова стала невидимой, — еще одна победа Найалла! Я заставила себя выйти из облака и снова позвала. На этот раз ты услышал и обернулся ко мне. Я бросилась к тебе, рыдая от горя и облегчения.