Я уже жалел, что не поехал поездом. Перемещение по воздуху привлекательно прежде всего скоростью, даже при таком коротком путешествии, как мое. Однако в тот день, стоило мне выйти утром из дома, как задержки подстерегали буквально на каждом шагу. Сначала я с двумя пересадками еле тащился через весь Лондон в подземке, потом по железной дороге — до аэропорта Гатвик. и это была нескончаемая тряска в вагоне, до отказа набитом пассажирами. А теперь еще и ожидание посадки. В безотчетной тревоге я бродил по залу, пытаясь отвлечься. Хотя летать мне приходится регулярно, всякий раз перед полетом я испытываю необъяснимое беспокойство. Сесть было негде, заняться совершенно нечем, оставалось стоять на месте либо ходить кругами, разглядывая пассажиров. Я выбрал последнее и пересекал зал уже в третий или четвертый раз. Несколько человек привлекли мое внимание: среднего возраста мужчина с двумя громадными чемоданами, скромно одетая молодая женщина с приятным лицом, на которой был легкий жакет. Еще я заметил бизнесмена, прикрывавшегося от пестрой толпы финансовой газетой. От нечего делать я принялся теоретизировать на их счет. Как некоторые ухитряются пронести через контроль такую громоздкую ручную кладь? Женщина привлекательна, но едва ли я решусь с ней заговорить. С какой стати бизнесмену приспичило отправиться по делам в уик-энд, когда люди летят на отдых? Как всегда, эти праздные размышления ни к чему не привели, и постепенно я потерял к ним всякий интерес. Так или иначе, причину задержки наконец устранили, и на посадку пригласили пассажиров сразу трех самолетов. Толпа заметно поредела. Следующим объявили мой рейс, и я вместе с другими счастливчиками направился к выходу. Хотя во время короткого перелета в Ле-Тукс я продолжал злиться на себя, думая о том, какого черта мне вообще понадобилось лететь, однако менее чем через час я уже сидел во французском поезде, направлявшемся в Лилль.

Зная, что путешествие займет несколько часов, я купил в Ле-Тукс кое-что из еды: свежего хлеба, сыра, вареного мяса, немного фруктов и большую бутыль кока-колы.

Поезд останавливался чуть ли не на каждом полустанке, и мы приехали в Лилль на склоне дня. Экспресс, следовавший в Базель, уже ждал, готовый к отправлению. Всю дорогу до Лилля я дергался, боясь опоздать, и только теперь, впервые за день, почувствовал облегчение. Однако, тронувшись с места по расписанию, этот базельский экспресс тащился теперь еще медленнее, чем предыдущий. Состав еле полз по равнинам северо-восточной Франции, то и дело останавливаясь в чистом поле. Поезд был почти пуст, и во время каждой остановки наступала глубокая тишина. Солнце нещадно палило. Я был в купе один. Я взялся за одну из купленных в дорогу книжонок и попытался читать, но вскоре задремал.

Во время одной из таких стоянок внезапно открылась дверь в коридор, нарушив мою дремоту. Я поднял глаза. В дверном проеме стояла изящная молодая женщина среднего роста. Она сразу показалась мне знакомой, но в первый момент я никак не мог сообразить, где и когда ее видел.

— Вы ведь англичанин, верно? — сказала она.

— Да. — Я показал ей обложку книги, будто требовались какие-то доказательства.

— Так я и подумала. Наверное, вы летите из Гатвика? Я видела вас в лилльском поезде.

И тут я вспомнил ее. Это была та самая молодая женщина, которую я заметил еще в аэропорту, бродя по залу ожидания.

— Вы ищете свободное место? — поинтересовался я: мне уже изрядно наскучила собственная компания.

— Место-то у меня есть: я заказала билет еще в Лондоне — боялась, что поезд будет переполнен, — и вот теперь выясняется, что поезд почти пуст, зато в одном купе со мной едут еще семеро. Чистое безумие тесниться там по такой жаре.

Поезд дернулся и снова остановился. Кажется, прицепили еще несколько вагонов. Пол начал мелко дрожать — внизу заработал генератор. По платформе неторопливо прошли двое в железнодорожной форме.

Она закрыла дверь в купе и села к окну напротив меня. Свою холщовую сумку на длинном ремне, туго набитую, она положила рядом с собой.

— Далеко едете? — спросила она.

— В Нанси.

— Какое совпадение. Я тоже.

— Я там всего на одну ночь. А вы? У вас в Нанси знакомые?

— Нет, у меня там пересадка, — сказала она.

— Едете в Швейцарию?

— Не угадали, на Ривьеру. Собираюсь повидать друга. Он остановился в окрестностях Сен-Рафаэля.

— Большой крюк.

— Я не спешу. Мне это почти ничего не стоит, а по дороге я надеюсь немного посмотреть Францию,

— Похоже, вы избрали не самый живописный маршрут, — сказал я, глядя в окно на унылый фабричный городок с небольшими домишками, изнывающий от скуки в мареве раскаленного воздуха. У нее были прямые каштановые волосы, бледное лицо, тонкие руки. Должно быть, лет двадцать пять. Меня обрадовало ее появление. Отчасти я был благодарен ей за избавление от скуки и одиночества, но главное, она понравилась мне с первого взгляда. Ей, похоже, тоже было интересно поболтать со мной.

Мы сидели напротив, склонившись над проходом, и беседовали о жизни в Лондоне: сравнивали впечатления, узнавали кое-что друг о друге. Она сказала, что с утра ничего не ела, и я поделился с ней своими запасами, купив еще пару бутылок пива у поездного разносчика с тележкой.

Наше путешествие продолжалось. Солнце нещадно палило прямо в окно. Когда девушка вошла, на ней был тот самый жакет, который я заметил еще в аэропорту, но вскоре она сняла его и повесила на вешалку над головой. Пока она стояла спиной ко мне, я не мог отказать себе в удовольствии рассмотреть ее как следует. Она была хороша. Излишне худа в плечах, но в целом — прелестная фигура. Белые бретельки бюстгальтера просвечивали сквозь тонкую ткань блузки. В голове моей бродили отнюдь не платонические мысли: где она собирается провести эту ночь и с кем: захочет ли продолжать путешествие совместно или расстанется со мною, сойдя с поезда; торопится ли она попасть на море к другу или нет. Встреча с привлекательной молодой женщиной в самый первый день отпуска — почти неправдоподобное везение. Я, правда, планировал все иначе, но вовсе не из любви к одиночеству.

Мы продолжали беседовать и, только покончив с едой, догадались наконец познакомиться. Ее звали Сью. Оказалось, что Сью живет в Лондоне, в Хорнси, то есть совсем недалеко от западного Хэмпстеда, где у меня квартира. Это дало нам новую пищу для разговоров. Вспомнили среди прочего один паб в Хайгейте, хорошо известный нам обоим, где мы вполне могли не раз бывать одновременно. Сью сказала, что она — художник-иллюстратор, постоянного места работы не имеет — живет заказами, что окончила в Лондоне художественный колледж, но сама родом из графства Чешир, где по-прежнему живут ее родители. Я, естественно, тоже говорил о себе: сообщил, что снимал новости для телевидения, рассказал о двух-трех особо занимательных сюжетах, о местах, где довелось побывать, о том, почему оставил работу, о планах па будущее. Мы понравились друг другу, без всякого сомнения, и я определенно не мог припомнить, когда сходился с кем-нибудь так скоро. Она сидела, наклонившись ко мне через проход между сиденьями и слегка повернув голову, так что волосы частично скрывали ее лицо, и слушала мою болтовню с вниманием. Несколько раз я пытался сменить тему, чтобы дать ей возможность говорить о себе. Она отвечала на прямые вопросы, но сама в бой не рвалась. И вес же она не производила впечатления замкнутой или скрытной, просто казалась не слишком разговорчивой.