Серый схватил резиновую, толстую дубинку и ткнул ее концом Сашу в лоб.

–  Сейчас в жопу тебе ее засунем, понял? По самую веревочку. И будешь с этой веревочкой ходить, как елочная игрушка. А в камере тебя за эту веревочку будут урки к себе подтягивать. Как тебе?

Саша молчал.

–  Ну?
– опять спросил Серый.

–  Я клянусь, что не знаю ничего. Если вы сами в курсе, вы должны знать об этом. Можно, я схожу в туалет?
– спросил он без перерыва.

Саша затылком почувствовал, что Паленый не хочет его отпускать.

–  Сейчас все расскажешь и пойдешь, - сказал Серый.

–  Я обоссусь сейчас.

–  Вернешься и поговорим?
– спросил Серый, поглаживая ладонью телефон на столе.

Саша кивнул зачем-то.

–  Ну, иди, - Серый неожиданно согласился.
– Соберись с мыслями. Не стоит упираться.

И сразу взялся за трубку.

"Ему просто нужно позвонить без меня, - понял Саша, - так бы не отпустил…"

Паленый проводил Сашу до туалета в конце коридора. Маленькая обшарпанная комнатка, без зеркала, без всего вообще. Только унитаз. Саша отлил и несколько секунд стоял, раздумывая. В голову ничего не шло.

"Сейчас меня угробят здесь… Интересно, что у меня сейчас на морде написано… Что я боюсь или?…"

Саша неожиданно для самого себя поднял крышку сливника и посмотрелся в воду. В подрагивающей воде отразилось лицо. Никакое - не испуганное, не гордое. Просто лицо.

И вышел…

–  Ты когда приехал в Москву?
– Серый смотрел внимательно и постукивал костяшками пальцев по столу.

–  Дня четыре назад.

–  Зачем?

–  Я постоянно сюда езжу. Погулять. Красивый город.

–  Когда гулял, встретился с Яной и Матвеем. И вы стали обсуждать одно дело.

–  Мы ничего с ними не обсуждали.

–  Значит, все-таки встречались, но ничего не обсуждали. Так и запишем.

–  Я неправильно выразился…

–  Ты очень правильно выразился.

–  Нет.

–  Вы ничего не обсуждали, но Яна двадцать минут назад тебе позвонила и сказала, что башню взяли.

Саша снова замолчал.

"Тупо, тупо, сиди тупо, молча, тупо, тупо, - повторял себе Саша, злясь на свои бестолковые ответы, -тупо, тупо, - говорил он, - тупотупотупотупо…"

–  Ну, давай, давай, голубчик, говори уже, короче, - Серый явно торопился.
– Я тебе честно скажу, ничего скрывать не буду: нам дали три часа на то, чтоб мы с вами разобрались. Потому что вы устроили международный скандал, - слово "международный" он произнес по слогам.
– И подставили нашего с вами президента.
– на словах "нашего с вами" Серый сделал ударение.
– Но это не самое главное. Нам дали полную свободу действий. Знаешь, о чем я говорю? Вот мы можем тебя сейчас выбросить из окна, а потом тебя найдут на дороге, сбитым неизвестным автомобилем, скрывшимся с места происшествия. И никто даже не удивится, что у тебя в каждом глазу по бычку, а в жопе резиновая палка. Веришь мне?

–  Верю. Если бы я что-то знал, я бы сказал, - ответил Саша тихо, голосом, лишенным каких бы то ни было эмоций.

–  Как хочешь, - сказал Серый.
– Мне кажется, ты мне все-таки не веришь.

–  Верю.

–  Не веришь. Но мы сейчас тебе все докажем. Саша даже не успел заметить, как голова его оказалась в целлофановом пакете - Паленый набросил.

Вдохнул раз, и воздух кончился. Серый смотрел на Сашу пристально, словно первый раз увидел.

Показалось, что голова вздулась и наполнилась теплой кровью. Глаза стали тяжелыми, Саша открывал и закрывал их, словно пытаясь дышать ими. Крутил головой, как глупое животное.

Сняли, и Саша заорал злобно, не подбирая слов, что - надоели, что - беспредельные твари, что - не знает ничего, не знает.

Вошел Сальный, не обращая внимания на Сашу, попросил у Серого какую-то бумагу, уселся, стал читать спокойно.

Саша даже замолчал от удивления.

–  Как дела?
– спросил Сальный у Серого.

Серый пожал плечами неопределенно.

Сальный отложил бумагу, набрал номер на телефоне, кого-то радостно поприветствовал, судя по теплоте голоса, бабенку какую-то. Защебетал довольно.

Сашу вновь начали теребить. О чем говорили Яна и Матвей? Ни о чем не говорили. О чем говорили? Я их не видел. Заколебал, придурок. Я не придурок. Я их не видел.

Паленый, как в клещах, зажал болезненную мышцу над Сашкиной ключицей.

Саша снова заорал.

Сальный прикрыл трубку на секунду, сделал гроз¬ное лицо и зашептал злобно:

–  Прикрой рот, сученок, - и тут же, сменив тон, вернулся к собеседнице, забубнив игриво.

Саша не послушался - Паленый мышцу не отпускал, заверещал, и спустя мгновение вновь оказался в пакете.