Здесь почти все совпадает с современными представлениями о павианах на воле, разве что размеры стада слишком велики. Одно из двух: либо с тех пор популяции павианов так поредели, что цифры Джобсона кажутся невероятными, либо у одного из первопроходцев Африки были пелады с арифметикой. Увидеть в наши дни тысячи павианов в одном стаде, вероятно, уже невозможно. Что же касается строительства этими обезьянами убежищ, о чем сообщает Джобсон, а также мнения, будто обезьяны являются расой людей и не говорят только потому, что не хотят трудиться (весьма расхожее, многовековое «подозрение», но только в отношении человекообразных обезьян!), то это, мягко говоря, несколько преувеличено… Во всяком случае — не соответствует современной действительности.

В 1559 г. англичанин Эндрю Баттель попал в плен к португальцам, после чего оказался в Анголе. На основании рассказов Баттеля некто Пурхас дважды (в 1613 и 1625 гг.) публиковал книги о приключениях пленного. Во второе издание был включен отрывок, имеющий большое историческое значение. В лесу «столько павианов, обезьян и попугаев», — писал автор, что человеку одному страшно путешествовать в нем. Здесь есть также два вида чудовищ, обычных для этих лесов и очень опасных. Самое большое из этих двух чудовищ называется «понго» на местном языке, а меньшее «энжеко».

Все, что излагается дальше (особенности внешнего вида, размеры тела, питание), дает основания думать, что Баттель видел обоих нынешних антропоидов Африки: шимпанзе и гориллу, которых на языке туземцев в Анголе называют созвучно упомянутым словам. Во всяком случае приматология впоследствии вывела из этой публикации наименование целого семейства ближайших к человеку высших обезьян — Pongidae (по современной номенклатуре), а также название одного из родов этого семейства, но, как ни странно, не африканского, а азиатского антропоида — орангутана (Pongo).

Первым подлинно научным, хотя и не во всем точным, как потом стало ясно, описанием человекообразного примата в Новое время было приложение к трактату по медицине знаменитого голландского анатома Николаса Тульпа (1641) об «индийском сатире» («Satirus Indicus он же Homo silvestris, он же Ourang-Outang», что в последних двух названиях означает «человек лесной»). В действительности Тульп описал вовсе не орангутана, а шимпанзе, на что указывают размеры и место отлова обезьяны (Африка). Тульп находил в строении этого существа ростом с трехлетнего мальчика много сходных черт с человеком и перечислил эти черты. Современные приматологи считают, что Тульп изучал карликового шимпанзе.

Голландский медик, таким образом, оставил нам не только первое грамотное описание высшей обезьяны, что вызвало большой интерес к ней ученых, но и дал первое упоминание современного тривиального (народного, обиходного) термина азиатского антропоида — «орангутан».

Еще один знаменитый врач и анатом Европы изучал обезьян. Томас Виллис в 1664 г. опубликовал «Анатомию мозга», где, по-видимому, впервые в истории произвел сопоставление анатомии мозга обезьян и человека. Виллис был поражен величиной головного мозга обезьян и его сходством с мозгом человека.

Во второй половине XVII в. все чаще появляются описания обезьян, включая антропоидов. Следует упомянуть имя голландского натуралиста Джакоба Бонтиуса, который в 1658 г. описал (хотя неточно, сильно очеловечив) и правильно назвал наконец настоящего орангутана из Азии «Это удивительное чудовище, — писал он, — с человеческим лицом и с привычками человека…» Знаменитый английский естествоиспытатель Джон Рей в 1693 г. сделал попытку классифицировать приматов и, кажется, первым отделил высших обезьян от низших — в целом, по группам.

Теперь вполне можно обратиться к блистательному финалу XVII в. в истории приматологии — к выдающейся работе английского анатома Эдварда Тайсона, которая озаглавлена по обыкновению того времени длинно и в переводе с английского языка называется так: «Орангутан, или Homo silvestris, или анатомия пигмея в сравнении с анатомией обезьян и человека» (1699 г.).

Труд Тайсона по анатомии человекообразной обезьяны (теперь мы можем твердо сказать — шимпанзе) переиздавался многократно (последний раз в 1969 г.) и сделал его автора, по мнению многих исследователей, основоположником приматологии. Скелет обыкновенного шимпанзе (по современной терминологии Pan troglodytes), приготовленный Тайсоном, говорят, поныне хранится в Британском музее естественной истории.

Тайсон знал, что изучает не орангутана, предпочитал называть своего антропоида, погибшего в апреле 1698 г., «пигмеем», но для группы человекообразных оставил термин «орангутан». С логикой Тайсона по существу мы считаемся и сегодня: именно по латинскому родовому наименованию орангутана (Pongo) и обозначена в современной номенклатуре вся группа или, точнее, семейство человекообразных обезьян (Pongidae).

1 июня 1698 г. Королевское общество Англии слушало доклад Эдварда Тайсона об изучении «пигмея». Было представлено 48 признаков сходства антропоида с человеком и 34 отличия, но роднившие это существо с другими обезьянами. Впервые с полным научным обоснованием натуралист рассказал об анатомической связи обезьяны с человеком, о промежуточном положении этого существа между человеком и остальным животным миром. «Это не человек, — говорил Тайсон, — но и не обычная обезьяна, а форма животного между обоими… Итак, в эту цепь (употреблено и выделено Тайсоном слово «chain». — Э. Ф.) созданий, как промежуточное звено между обезьяной и человеком, я хотел бы поместить нашего пигмея…» [13] .