Никогда не обсуждался другой парадокс, на который наталкивает опубликованный, впервые в 1971 г. на русском языке классический труд Галена «О назначении частей человеческого тела». Уже давно известны и часто цитируются медиками и приматологами слова Галена о большом анатомическом сходстве обезьяны с человеком. Вот цитата из его «Анатомических процедур» в переводе с английского: «Теперь, в наше время, из всех живых существ больше всего похожа на человека обезьяна — по внутренностям, мышцам, артериям, нервам, так же как и по форме костей. В силу этого она ходит на двух ногах и употребляет передние конечности как руки» [6] .

Итак обезьяна больше всех похожа на человека. «Из всех живых существ, — писал Гален в другом своем труде, — один только человек имеет руки (руку человека, как мы уже видели, Гален описал на основании изучения рук обезьян — Э. Ф.), органы, приличествующие главным образом существу разумному» [7] . Как видим, это заявление уже несколько противоречит цитированной выше мысли. Но это еще не все. Гален идет дальше, добавляя к строгим академическим описаниям совершенно нескрываемые эмоции: «Итак, вы, знаменитые софисты, ловкие презиратели природы, видали ли вы когда-нибудь у обезьян этот палец который Гиппократ называл большим? Если вы не видали, то как осмеливаетесь говорить, что обезьяна во всем похожа на человека?» [8]

Кто эти «знаменитые софисты», «ловкие презиратели природы», против которых ополчается Гален? И где, добавим, их труды, из которых следует, что «обезьяна во всем похожа на человека»? Боюсь, что никогда уже мы этого не узнаем: вскоре после Галена наступила почти полуторатысячелетняя эпоха церковного засилья, когда любые упоминания о сходстве обезьян с человеком усердно изничтожались (нередко вместе с авторами).

Во втором из приведенных трудов прямо-таки рябит от славословий в адрес «Демиурга» (Творца) в честь его мудрого творения человека. В книге еще не раз можно увидеть противопоставление анатомии человека и обезьян.

Как объяснить подобные противоречия крупнейшего анатома древности? Конечно, вполне допустимо, что ученик Платона был далек от понимания идеи изменяемости живой природы — Гален называл обезьян «смешными копиями» людей. Но все-таки «копиями», ибо фактическая убежденность его в сходстве обезьян с человеком — даже чрезмерная и, как становится ясно после «разоблачений» Везалия, замаскированная — не вызывает сомнений. Возможно, ключ к объяснению этих удивительных противоречий следует искать в замечании профессора Б. Д. Петрова: «Можно предположить, что ссылки на Платона имели место для того, чтобы материалистические высказывания и позиции прикрыть идеями Платона». [9]

Упомянув еще о труде греческого грамматика Гораполло (IV в. н. э.), где, вероятно, впервые содержится ценное замечание о периодическом истечении крови у самок обезьян (единственных животных, сходных в этом с человеком!), можно закончить обзор дошедших до нас знаний о приматах в древнем мире. Легко заключить, что сведения об обезьянах накапливались тогда с той же постепенностью, что и о других животных. Бросается в глаза неоднократное упоминание авторов о большом сходстве обезьян с человеком.

В древние времена обезьяны были весьма популярными не только в местах обитания: их содержали как комнатных животных монархи, полководцы, аристократы, моряки, ремесленники. Можно считать почти достоверным, что древние знали о существовании гиббона, а также макака магота, павиана гамадрила, желтого павиана или, иначе, бабуина, красной обезьяны, или гусара, нескольких видов мартышек и колобусов.

Древние дали термины для обозначения обезьян, в частности, как уже упоминалось, pitecos (греч.), simia (лат.), прочно вошедшие различными словосочетаниями и самостоятельно в современную научную номенклатуру приматов. Термин же «плосконосый» (по латыни — simia), относящийся к обезьяне, стал затем синонимом слова «имитатор» и через латинское словообразование similitudo («сходство») вошел в некоторые современные языки для обозначения сходства, подобия (по-английски similar — «сходный») — настолько обезьяны в глазах античных людей были похожи на человека!

Можно считать установленным, что за период средневековья к знаниям о приматах почти ничего не прибавилось. Более того — кое-что от этих знаний даже убавилось. Р. Йеркс впоследствии писал, что со второго века до шестнадцатого сведения о приматах «оказываются в основном погибшими вместе с их владельцами». Удивительно, что на этот феномен в истории науки обратил внимание и писатель. Юрий Олеша писал: «Обезьяна, слухи о которой вдруг, после конца Рима и всей той эпохи, которую мы называем древним миром, исчезли, стала для Европы загадочным, почти бесовским существом. Какой вал лег между золотым древним миром и Европой?» [10]

Какой же «вал» отгородил от нас древний мир, если говорить об истории приматов? А вот какой: единобожие, монотеизм, пришедший на смену язычеству. Священные у древних, обезьяны стали по официальному установлению христианской церкви олицетворением дьявола. Figura Diaboli — так и была названа обезьяна в своде — компендиуме христианской зоологии «Физиологусе», ибо, по Евангелию, «боги язычников суть дьяволы». Такое отношение к приматам со стороны всесильной и весьма суровой в борьбе с инакомыслящими церкви имело для науки тяжелейшие последствия.