– Это все неправда, это все неправда… – тихо повторила Маша. – Неправда…

– Правда-правда, – равнодушно возразила я. Эх, наверное, не получится из меня хорошего педагога.

– Валерия, – слезно выдавила Оля. – Отправьте нас в реальность.

– Пожалуйста, – протянул Эдик, очень жалостливо.

Интересно! Теперь, значит, на «вы» перешли и про вежливость вспомнили. Зачем по телевизору болтают про доверительные отношения и индивидуальный подход к каждому подростку?

Я уверенно шагнула на лестницу и пошла наверх, старательно обходя вьющиеся ручейки. Ребята застыли внизу, боясь сдвинуться с места.

– Идти больше некуда, – первым вышел из ступора Эдик.

– Я не пойду, – упрямо сказала Оля, обняв себя за плечи. – Ни за что.

– И я, – всхлипнула Маша. – Кровища-то сверху льется. Не хочу знать, откуда именно.

– Отлично, оставайтесь здесь одни, – выдал Костя и помчался за мной.

Какие дружные ребята, обзавидоваться. Мы вот своих не бросали… И вечно отстающую Киру ждали до последнего.

Девочки быстро передумали и побежали за нами, судорожно охая. Третий этаж напугал их еще сильнее. Там были только почерневшие стены и одинокая дверь. Под ее порогом расползалась лужа – вязкая, багровая. Она ручейками стекала на лестницу и призывно журчала. Конечно, достоверно не было известно, что это кровь, но сомнений ни у кого не возникло.

– Мы что, туда пойдем?! – в страхе заверещала Оля.

– А есть другие пути? – рявкнул Костя.

Я выжидающе прислонилась к стене. Дым с порога повалил точно по расписанию. Лужа начала расти. Потолок пошел рябью, с него опять посыпался жемчуг. Бусины разбивались в полете о невидимую преграду и оставляли размашистые красные брызги на стенах. Узор рисовался воистину чудовищный.

Костя схватился за ручку двери, с силой провернул. Она не поддалась. Жемчуг посыпался как из ведра, лужа разрослась, кровавые ручейки превратились в настоящие реки. Первый этаж затопило целиком, второй – наполовину. Костя надавил на дверь сильнее, но та неприступно держала оборону.

– Отпусти ее! – внезапно выкрикнул Эдик. – Не нужно. Сгусток энергии в другой стороне. Если найдем его, то переместимся.

– Ух ты, – присвистнула я. – Неужели кто-то из вас слушал Дашу?

Оля потупилась, Маша зарыдала в голос. Дом в очередной раз встряхнулся и на секунду замер. Мир обрел прежнее состояние, завершив сценарий под дикий раскатистый гул. Жемчуг прекратил сыпаться, лужа под дверью исчезла. На этажах не осталось следов наводнения, даже забрызганные стены вернулись к обычной угольной расцветке.

К слову, эту дверь невозможно открыть. Раньше Соня упорно пыталась проникнуть в запертую комнату. Это была ее навязчивая идея – узнать, что внутри. Благодаря Соне я и выучила наизусть местное расписание: тряска, жемчуг, кровавые ручейки и зрелищный потоп. Никакой опасности, зато антураж выше всяких похвал.

– Все закончилось? – спросила Маша, оглядываясь вокруг.

– Скоро заново начнется, – осчастливила я. В мирах с конкретной точкой выхода сценарий движется по кругу, прочие миры почти статичны. Почему они так отличаются, никто не знал. Поток крайне скуп на ответы.

– И что нам делать? – Похоже, Костя утратил надежду разобраться самостоятельно.

– Рассказать мне о Диме.

Ребята оторопели. Моя просьба прилично их удивила.

– Что? – Маша наивно захлопала глазками. – Он умер…

– Я знаю.

– Мы всего пару месяцев как в центр попали, – добавил Эдик. – Нас Вениамин нашел, но занимался с нами Дима. Затем эта…

– Даша, – подхватила Оля, скривившись. – Дима показывал нам Поток, а у нее бесконечные бла-бла. Но мы осознали свою ошибку! Обещаем быть серьезнее! Выпустите нас, пожалуйста!

Я отвернулась от трусливо озирающихся ребят и тяжко вздохнула. Нет, не могли они ничего натворить. Бедняги не знают элементарных вещей – даже в верхнем Потоке застрянут. Да и чему научишься, если не слушать наставника?

– Хорошо, – сдалась я. – Уходим.

Встала в угол и нащупала углубление в стене. Та со скрипом отъехала вбок, отворив узкий темный проход.

– За мной, – скомандовала я.

Ребят не надо было упрашивать. Они мечтали убраться подальше от двери. Рванули в тоннель, как ошалелые, едва не затоптав друг друга.

Проход вывел нас в тесную гардеробную, увешанную потрепанными платьями в рюшах и кружевах. Я протиснулась между плотными рядами пыльной одежды и выбралась к широкой арке, в которой колыхалась грязная занавеска.

– Прям тайные ходы, – завороженно ахнула Оля, пролезая за мной.

Я откинула занавеску и вошла в помещение, заполненное кухонной утварью. На печи возвышался огромный котел, из-под крышки валил пар – густой, едкий. Костя грустно глянул на заколоченное окно, игнорируя прижимающуюся к нему Машу. Эдик вышел из гардеробной последним. Уставился на котел и воскликнул: