Качели протяжно скрипнули и стихли. Дети спрыгнули с них и наперегонки помчались к подъезду. Небо потемнело, клубы туч исполосовали его поперек, по-звериному оскалившись на землю.

Почему я обвинила во всем Пашу? Моей вины было не меньше. Глубоко внутри зародилось сомнение. Маленькое, робкое, но это было оно. Возможно, я тогда погорячилась.

В машине резко похолодало. Я закуталась в пальто, спрятала руки в карманах и посмотрела на Пашу. Пауза затягивалась.

– Со смертью Вениамина все кончилось? – поинтересовалась я, чтобы нарушить молчание.

– Вряд ли. – Паша нахмурился. – Совет обоих еще не отозвал.

– Обоих? Кто второй?

– Да так… Одна милейшая девочка.

Чудесно! Мне достался маньяк с садистскими наклонностями, а ему – милейшая девочка. С чего бы не наоборот? Но вслух я спросила другое:

– Что Совету здесь надо?

– Нельзя, чтобы эта история получила огласку. Сложно предугадать, кого заденет в будущем.

– Заранее контакты налаживаешь? Какого ты приехал к Вениамину с этим…

– Почему бы нет? – не разделил моего мнения Паша.

– Ну… – протянула я отстраненно. Объяснять что-либо решительно не хотелось. – Та девочка такая же?

– Если ты имеешь в виду энергетический иммунитет, то да.

– Иммунитет? – растерялась я. – Откуда он берется?

– Есть один эффект, – уклончиво ответил Паша. – Очень редкий. Когда после агрессивного вмешательства в подсознание барьер не восстанавливается. В итоге вход в подсознание блокируется намертво.

– Чушь, – возразила я. – Сформировавшаяся психика всегда восстановит барьер. Это же нужно быть полным психом, или…

Слова застряли у меня в горле.

– Именно, – кивнул он.

…ребенком. Нужно быть ребенком. Неудивительно, что Феликс нас не любит.

– Где Совет берет детей с иммунитетом? Таких случаев – один на миллион.

– Мало ли где? На самом деле их больше и не надо. Рядовые сотрудники Совета – обычные люди.

– Понятно…

Теперь многое прояснилось. Теоретически, если имеется иммунитет к любому энергетическому воздействию, то вполне можно гасить чужой фон. Только при одном условии – сознание объекта должно быть в Потоке. Не сунься я туда при Феликсе, дара бы не лишилась. Уверена, он спровоцировал меня специально. А я наивно повелась!

– Не нравится мне этот Совет, – недовольно пробурчала я.

– Просто ты не умеешь использовать имеющиеся ресурсы, – огорошил Паша, сдобрив сказанное ядовитой ухмылкой. – Зачем сломя голову бегать по городу в поисках убийцы, когда рядом есть те, кто жаждет этим заняться? К тому же мы вообще зря дергались. Нам ничего не угрожало.

– Как ты можешь так говорить?! Тридцать человек погибло!

– Неужели тебя это волнует? – издевательски спросил он. – Единственное, чем ты была увлечена, это спасением какого-то неудачника.

– Я хотела по-хорошему выяснить, что Влад знает! – возмутилась я, осознавая, что иду прямо в расставленную ловушку. – Не пытаясь его угробить.

– Ты снова неверно расставила приоритеты. И пока тратила время на свое «по-хорошему», каждую ночь умирали люди. Узнай мы сразу, что случилось с Димой, обошлось бы меньшими жертвами.

– Я бы вычислила Вениамина в первый вечер, если бы ты не вмешался!

– А не останови ты меня тогда в баре, удалось бы избежать двадцати с лишним смертей. Скажи еще, что я не прав.

– Все, хватит… – прошипела я и потянулась к ручке дверцы.

И как я забыла, с кем разговариваю?! Душевные беседы, запоздалые откровения, обмен воспоминаниями. Дура. Круглая дура!

Я с размаху хлопнула дверцей и понеслась к подъезду. Сзади послышался резкий звук сорвавшейся с места машины. Карловна проводила меня взглядом, полным сострадания.

В квартире было красиво и уютно, но привычная пустота не радовала. Она скорее напоминала о том, что ждать мне некого. Я сама строила эту жизнь: старательно и кропотливо, фанатично и безумно, в течение долгих трех лет, не изменяя намеченному плану даже в мелочах. Запиралась и избегала людей, отгораживаясь от реального мира. Мечтала, чтобы меня оставили в покое. Вот я наконец-то одна, дружба с Кирой и та закончилась. Время радоваться, разве нет? Мое желание исполнилось. Где же праздник, свечи и веселье?

Погода никак не могла определиться с дождем: небо хмурилось, за окном свистел ветер. График уборки сообщал, что надо чистить ковры. Вместо этого я рухнула на диван и до вечера смотрела телевизор, пытаясь уловить в бесконечных сериалах хотя бы толику смысла. Тщетно. Странно, упиваться одиночеством было не так приятно, как прежде. В душе была та же пустота, что и в квартире. Я погрязла в своем прошлом, драгоценном прошлом, которое хочется беречь, лелеять и никогда не отпускать, не позволяя и крупинке настоящего ворваться в храм воспоминаний. И вот я в нем живу, и никто не посмеет его разрушить. Так может пора сгрести все в большую кучу и выбросить на помойку? И заодно пакет Карловны прихватить, а то валяется в шкафу второй месяц.