В свою очередь, у «поручика Матфея Иванова сына Голенищева-Кутузова было четверо детей: три сына Ларион (Илларион), Иван, Василий и дочь Прасковья. Старший — Илларион Матвеевич Голенищев-Кутузов — отец будущего полководца. В формулярном списке за 1769 год генерал-майор Илларион Голенищев-Кутузов сообщает, что ему от роду 51 год (полных), что соответствует 1718 году рождения, из дворян и за ним в Пусторжевском, Луцком (Великолукском) и Новгородском уездах 443 мужских души крестьян» 14. 8 октября 1733 года он поступил в Петербургскую военно-инженерную школу и был выпущен из нее кондуктором в феврале 1737 года. За время учебы Илларион Матвеевич только однажды побывал в двухмесячном отпуске в родных местах: в 1735 году возвращаясь из отпуска, заболел в Пскове, а выздоровев, сразу же вернулся на службу. И неудивительно. Как отметил историк, «до Манифеста о вольности дворянства (1762 год. — Л. И.) <…> дворянство почти все было на службе, то есть в столицах, или где-нибудь у границ в войсках» 15. В 1738–1741 годах Илларион Матвеевич занимался съемкой местности в окрестностях Санкт-Петербурга, Кронштадта, Выборга, Кексгольма, шведской границы. В 1740 году он даже входил в комиссию по погребению императрицы Анны Иоанновны. С 1741 по 1752 год он служил флигель-адъютантом, вначале — в чине армейского поручика с 1742 года — в чине капитана у генерал-аншефа Любераса фон Потта. Вместе с Люберасом, бывшим послом в Швеции с 1743 по 1745 год, он находился на конгрессе в Або, потом в Стокгольме. В 1746 году привлекался в Петербурге к инженерным работам. С 1750 года находился на постройке Кронштадтского канала; 20 мая 1752 года произведен в инженер-капитаны и «определен к управлению конторой кронштадтских строений». В течение шести лет он руководил строительством каменного канала Петра Великого и был «произведен за труды в 1758 году в инженер-майоры», через восемь месяцев — в инженер-подполковники, а в январе 1759 года — в инженер-полковники 16. После непродолжительного пребывания начальником рижской инженерной команды И. М. Голенищев-Кутузов был переведен в Петербург в департамент, занимавшийся укреплением русских крепостей в Прибалтике. Что ж, отец полководца жил и служил в соответствии с понятиями своего времени: «Ни на что в службе не набиваться и ни от чего не отбиваться», а служба дворянства была иногда не легче крепостной зависимости. По мнению историка, дворянство «находилось почти в такой же крепостной зависимости от правительства, как от него крепостные» 17. До Манифеста 1762 года в свои вотчины дворяне возвращались, как правило, к старости после многолетней тяжелой службы. «…В тогдашнем русском дворянстве распространено было, с одной стороны, сознание обязанности дворянина служить своему отечеству, а с другой — чувство благородной гордости, запрещавшее какие бы то ни былю в этом деле заботы о своих личных выгодах и удобствах» 18.

В начале царствования императрицы Екатерины II, 3 марта 1763 года, Илларион Матвеевич был произведен в инженер-генерал-майоры и возглавил подготовительные работы по строительству Арсенала в Петербурге 19. Он участвовал в изыскательных работах по постройке канала между Волгой и озером Ильмень, а затем разработал проект Екатерининского канала, ограждавшего Петербург от наводнений (ныне канал Грибоедова), за что получил из рук императрицы золотую табакерку, осыпанную бриллиантами. Отец будущего полководца был одним из выдающихся военных инженеров своего времени, и сыну было чему у него поучиться. Бесспорно и то, что неизменное внимание, которое оказывала Михаилу Илларионовичу на протяжении всей его карьеры Екатерина II, отчасти было связано с тем уважением, которое она испытывала к его знающему и трудолюбивому отцу. Безусловно и то, что безупречная репутация отца накладывала особые обязательства на сына, который сделал все от него зависящее, чтобы оправдать ожидания, налагаемые на него этим родством.

Согласно формулярному списку с 1769 года Илларион Матвеевич в чине инженер-генерал-майора находился в действующей 2-й армии, возглавляя инженерные и минерные команды в армии графа Румянцева во время Первой русско-турецкой войны (1768–1774). Он отличился в сражениях при Рябой Могиле, реке Ларге, Кагуле. При его штабе уже находились: старший сын Михаил Илларионович (капитан, затем секунд-майор) и младший — Семен Илларионович, 16-летний кадет Артиллерийского и инженерного корпуса, в должности флигель-адъютанта. Младший, Семен, оставил службу по достижении чина майора. Причиной тому явилось умственное помешательство. Он проживал в сельце Федоровском Великолуцкого уезда; согласно сведениям местного архива, «майор Кутузов с прошлого 793 года находится в повреждении ума под опекой…» 20. В 1804 году Михаил Илларионович сообщал о нем в письме супруге: «…Забыл тебе сказать, что я дорогою заезжал к брату Сем. Лар., и по несчастью нашел его, кроме что тих, в прежнем состоянии. Много очень говорил о трубе и просил меня от этого несчастья его избавить и рассердился, когда ему стал говорить, что этакой трубы нету» 21. Однако Семен Илларионович значительно пережил своего прославленного брата: он скончался в возрасте 82 лет в 1834 году и был похоронен на кладбище Преображенской церкви погоста Влиц (Локня). Как сообщают местные историки-краеведы, накануне Великой Отечественной войны от памятника на могиле оставался один постамент, на котором были высечены слова: «Семен Илларионович Голенищев-Кутузов брат Светлейшего князя Смоленского» 22.

К 1770 году военная страда подкосила силы отца полководца, который, как свидетельствуют документы, трудился, не зная отдыха: в рапорте от 25 марта Илларион Матвеевич сообщил графу Г. Г. Орлову, что по причине сломанной кости, которая еще не срослась, он пока не может следовать со 2-й армией. В сентябре того же года Илларион Матвеевич подал рапорт на имя императрицы, в котором просил по «…дряхлости и болезням… от военной и гражданской службы уволить». Ему была отставка с чином инженер-генерал-поручика. Так закончилась 37-летняя военная служба отца будущего фельдмаршала. В ту пору ему было всего 52 года, но на этом его государственная служба не закончилась. Илларион Матвеевич был назначен сенатором и отправился в Москву. Он и здесь проявлял свои глубокие знания и ум: «всякое важное дело в Сенате считалось окончательно решенным лишь после того, как Ларион Матвеевич, рассмотрев его, сказывал на оное свое мнение» 23. Д. Бантыш-Каменский сообщал, что отец полководца «приобрел от соотечественников наименование Разумной книги, быв весьма сведущ не только в военных делах, но и в гражданских» 24.

В 1777 году Илларион Матвеевич вернулся на Псковщину. В 1779 году в Исповедальных росписях Воскресенской церкви Теребенского погоста Опочецкого уезда сообщается, что «в сельце Ступине жительство имеет господин генерал-поручик и кавалер Иларион Матвеевич сын Голенищев-Кутузов, 62 лет, и дочь ево Дарья, 24 лет». Кроме Ступина ему принадлежат деревни Бабеева, Подъельна, Скарохново, Федорково, Васково, Варыгина, в них 275 душ крестьян. Естественно, что возвращение в родные пенаты такого высокопоставленного чиновника не прошло незамеченным в местном дворянском обществе: «…очень невысокий чин — капитанский, например, делал обладателя его человеком, уверенным в себе, давал ему вес и право на общее уважение в околотке; лица начальствующие представлялись нерушимым авторитетом» 25. В 1775 году на основании одного из указов Екатерины II для управления губерниями стали создаваться депутатские дворянские собрания. В декабре 1777 года при открытии Псковского наместничества (губернии) Илларион Матвеевич был избран первым предводителем псковского губернского дворянства. В разгар выборов курьер из столицы принес весть о рождении внука Екатерины II — Александра, что было отмечено молебном и залпами из 101 пушки. В ответ царица милостиво пожаловала дворянство рескриптом, под впечатлением которого было решено вместо обычного монумента основать в Пскове дворянскую Екатерининскую гимназию. С письмом наместнику Якову Сиверсу от имени всего дворянства губернии обратился его предводитель Илларион Матвеевич Голенищев-Кутузов с просьбой завести в городе благородное училище.

В 1784 году, будучи уже в чине бригадира, его сын Михаил Илларионович получил известие, что «отец его в недавнем времени умре». Впервые за много лет получив отпуск, он отправился в край своих предков и над местом захоронения отца построил церковь Воскресения Христова. В Ведомости Опочецкого уезда погоста Теребени за 1789 год говорится: «Церковь Воскресения Христова з двумя приделами Знамения пресвятые Богородицы и святые Великомученицы Варвары деревянные, твердые, из оных настоящая за отлучкою по военному времени здателя его превосходительства Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова из дому не освящена». Как правило, церковь и приделы к ней освящали в присутствии заказчика и первым в графе «прихожане» ставился он же, если был жив. В вышеназванной ведомости первым прихожанином записан «господин генерал-майор и кавалер Михайла Ларионович Голенищев-Кутузов». Надписи на деревянных подпрестольных крестах сообщают, что приделы Святой Варвары и Знамения в Теребенском погосте освящены «1778 году месяца ноября, 2-го дня», храм Воскресения Христова — «1791-го, месяца ноября, 2-го дня» 26.

После смерти отца старшим в семье стал Михаил Илларионович. Каждый, кто занимался изучением биографии полководца, знает, что в самом ее начале содержались загадки, которые трудами нескольких поколений исследователей удалось разрешить лишь на рубеже XX–XXI веков. Первый вопрос, который возникал после прочтения жизнеописаний знаменитого военачальника: какого роду племени была его мать? как ее звали? Первый биограф фельдмаршала назвал фамилию Бедринская. Ф. Синельников считал, что мать полководца происходила из рода Беклешовых. Автор «Российской родословной книги» князь И. Долгоруков причислил мать Кутузова к роду Беклемишевых. Ленинградский историк Ю. Н. Яблочкин попробовал разобраться в этом вопросе, в середине 1950-х годов установив, что мать фельдмаршала звали Анной Ларионовной (Илларионовной) и родилась она в 1728 году. Однако эта версия была признана малоубедительной. Кроме того, Анной Илларионовной звали и старшую сестру полководца, и на первый взгляд логичным казалось предположить, что здесь произошла некая путаница. В конечном счете возобладала версия, предложенная князем П. Ф. Долгоруковым в 1857 году, согласно которой мать фельдмаршала происходила из рода Беклемишевых. Этой же версии придерживались и Ю. Н. Гуляев, и Н. А. Троицкий 27. Справедливо отвергнув «красивую легенду», на основании которой родоначальником рода Кутузовых считался дружинник Александра Невского Гаврила Олексич, авторы предложили в предки фельдмаршалу князя Дмитрия Пожарского, создав, в свою очередь, не менее прекрасный миф. Так, Ю. Н. Гуляев писал: «Дочь Федора Елизарьевича Ефросинья Федоровна Беклемишева вышла замуж за князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Таким образом, главные вожди российских войск в великие 1612 и 1812 годы происходили по женскому колену из фамилии Беклемишевых, т. е. находились в родстве по материнской линии. Удивительно, но этот знаменательный факт биографии двух прославленных русских полководцев остался незамеченным биографами М. И. Кутузова!» 28

На наш взгляд, убедительными были сведения, опубликованные Л. Н. Макеенко, заведующей историческим отделом Псковского государственного историко-архитектурного музея-заповедника: «В 1991 г. в Великолукском архиве я натолкнулась на интереснейший документ, датируемый 1808 годом, — „Просьба надворной советницы Анны Ушаковой об удовлетворении ее 9 тыс. рублей из доходов имения ее братьев майора Семена и генерала от инфантерии Михаилы Голенищевых-Кутузовых“. В своей просьбе Анна Илларионовна упоминает имя деда своего по матери Лариона Захарова сына Бедринского». И в подтверждение своих земельных владений приводит более ранний документ от 1767 года, по которому ей, Анне, «в Гдовском уезде принадлежат земли, числившиеся за ее дедом Ларионом Захаровым сыном Бедринским, которые отошли к нему по выморочным книгам от его дяди Семена Филипова сына и бабки вдовы Авдотьи Ивановских-Бедринских» 29. Эти же сведения Л. Н. Макеенко кратко изложила в 1993 году в статье «О Голенищевых-Кутузовых на Псковской земле», снабдив разъяснением: «…Мать Анны Илларионовны, а следовательно, и Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова была из псковских дворян Бедринских. Выходит, что и мать, и бабушка полководца были из одного рода Бедринских. Мать была дочерью Лариона Захарова сына Бедринского, а бабушка — дочерью Семена Бедринского, т. е. дяди Лариона Бедринского, о чем свидетельствуют приведенные выше сведения» 30. Однако редакция, вновь сославшись на П. Ф. Долгорукова, сделала примечание к этой статье: «Бабка М. И. Кутузова, происходившая из рода Бедринских, была замужем за Матвеем Ивановичем Голенищевым-Кутузовым. Мать М. И. Кутузова происходила уже из рода Беклемишевых» 31. Сомнения редакторов можно понять: в семье полководца женщины из семейства Бедринских довольно часто выходили замуж за представителей рода Голенищевых-Кутузовых; кроме того, получается, что у родителей полководца совпадает редкое, по нашим понятиям, имя Ларион. Но, приняв во внимание, что на псковских землях проживало несколько ветвей рода Голенищевых-Кутузовых, находившихся к тому времени в весьма отдаленном родстве между собой, а имена детям давались по святцам, совпадение уже не представляется невероятным. Так, известный представитель рода Голенищевых-Кутузовых, проживающих на Псковщине, назвал обоих своих сыновей Иванами, и один из них, в свою очередь, назвал Иванами троих своих сыновей! Не будем удивляться и тому, что мать и старшая сестра М. И. Кутузова были полными тезками — обеих звали Аннами Илларионовнами. Для историков, конечно, неудобно, но у «простых псковских дворян» на этот счет, по-видимому, была своя точка зрения. Присоединимся к мнению исследователя, специально изучавшего местные архивы: «сестра фельдмаршала не могла ошибиться в фамилии своего деда по матери» 32. Итак, Илларион Матвеевич Голенищев-Кутузов, 1717 года рождения, был женат на Анне Илларионовне Бедринской, 1728 года рождения, дочери опочецкого, псковского и гдовского помещика, отставного капитана Нарвского гарнизонного полка. От себя заметим, какую бы фамилию ни носила мать будущего полководца, в отличие от своего супруга, она вряд ли могла похвастаться образованностью: суровые требования к образованию предъявлялись тогда только к дворянским сыновьям, которые в обязательном порядке должны были являться на военную службу. Дочери провинциальных помещиков мелкой и даже средней руки в большинстве своем в то время оставались неграмотными. «…Подыскать себе в невесты девушку, которая была бы любознательна, охотница читать — оказывалось почти невозможным. <…> Много среди них было и очень неглупых и без образования, отличных матерей и хозяек, которых лучшие мужчины очень уважали и почитали» 33. Возможно, бракосочетание родителей будущего полководца произошло в 1744 году, когда Илларион Матвеевич приезжал в Москву из Стокгольма, а может быть, и позднее — в 1745 году. Ко времени вступления в брак Анне Илларионовне было 16 лет, а Иллариону Матвеевичу — 26, обычная по тем временам разница в возрасте между супругами. У современного читателя может возникнуть вопрос: когда же родители М. И. Кутузова успели познакомиться, если жених постоянно находился на службе? Вовсе не обязательно им было знакомиться! «Сватовство начиналось обыкновенно через свах <…> женились часто вовсе незнакомые. <…> После неофициального согласия обеих сторон устраивались смотрины, то есть приезжал жених и несколько времени видел невесту, которая почти всегда, „по обыкновению невест“, ничего не говорила, у общих знакомых или в церкви; затем следовал формальный сговор, с молебном и обедом, в доме невесты». А вот ни в церкви во время венчания, ни на свадебном ужине родителям невесты быть не полагалось, хотя обряд венчания совершался в церкви, как правило, ближайшей к домам жениха и невесты. Невеста надевала венок из красных роз. «По совершении обряда ехали в дом жениха, причем дорогу для более состоятельных людей освещали горящими смоляными бочками. В то время в деревнях кареты были еще редкостью, но сколько-нибудь порядочный жених старался непременно достать карету, также какую-нибудь музыку, которая тогда тоже бывала в очень немногих домах. <…> Музыка встречала свадебный поезд и играла во все время вечера и ужина, за исключением того момента, когда молодые прикладывались к образам при входе в дом. Свадебный ужин всегда был изобилен и вкусен, но ели мало, а всё больше пили за здоровье молодых. <…> После ужина шли за так называемые „сахары“, то есть к столу, уставленному вареньями, конфектами, фруктами, преимущественно же ягодами и орехами. После того, „по известному древнему и глупейшему обыкновению“, гости, ночевавшие у жениха, а таких было немало, ложились спать только уже после поздравления новобрачной <…>» 34. Родителей невесты наконец извещали о «благополучном окончании», и муж приезжал к ним «благодарить за содержание и воспитание его молодой жены», приглашая их на «княжой пир»; потом родители невесты, в свою очередь, устраивали пир, а молодые объезжали всех знакомых, кто был на их свадьбе. Конечно, в обеих столицах уже не так строго следовали старинным обычаям, и, уж конечно, свадьба Михаила Илларионовича, женившегося на аристократке-петербурженке в последней трети XVIII столетия, сильно отличалась от свадьбы его родителей на Псковщине.